Эрскин задумчиво покусал кончик большого пальца. Форс знал, что его мучило теперь. Засада — вот чего он боялся больше всего. Они немного знали о тактике Чудищ — но лежать в темноте и поджидать добычу — это, кажется, было в натуре столь грязных тварей. В разрушенных городах они всегда, когда могли, нападали из-за укрытия. В конце концов, Форс поступил именно так, как и задумал — дал сигнал пробираться дальше, пока они не дойдут до своего поста — небольшого холма, на котором несколькими днями раньше был сооружен из камней маяк. Поэтому они поползли дальше. Люра поползла сбоку от них. Они беспрепятственно достигли холма с маяком. Оказавшись там, Эрскин сменил стоявшего на посту часового. Рассвет был уже близок. Серый полумрак придавал обычным деревьям и кустам странный вид, и казалось, что они отрезаны от реального мира каким-то тонким барьером. Тот, кто сооружал маяк, срубил или обрубил большинство кустов и молодых деревьев, так что вершина холма стала голой и местность хорошо просматривалась на большом расстоянии. Форс сначала рассмотрел лагерь у реки, а затем занялся рассматриванием других ориентиров, которые могли помочь ему держать правильный курс, если он в скором времени отправится на север. Люди, которых они сменили, довольно четким строем шли вниз по склону холма, готовые лечь под защиту дорожного кювета. И вдруг последний в этой цепочке беззвучно вскинул руки и упал. Ближайший его товарищ обернулся в этот момент и бросился ему на помощь. Но он захрипел и упал на колени, пытаясь вырвать дротик из своего горла. Люди рассыпались и побежали назад. Но прежде чем они смогли достичь жалкого убежища, каким являлся маяк, погибло еще двое — сталь Чудищ вонзилась в их гибкие тела. Только один смог прорваться к воинам наверху. И теперь они стояли наготове, ругаясь, что не в состоянии стрелять в спрятавшегося врага.
Люра выскочила из укрытия внизу. Она приблизилась к Форсу, широко открыв свои голубые глаза. Получив от него вопрос, она качнула головой из стороны в сторону. Так значит, они окружены! Может быть, теперь уже поздно играть в игру, задуманную Ярлом. Но даже когда погасла эта надежда, он знал, что нет никакого другого выхода — что наступило как раз подходящее время для его ухода. Чудища наверняка пойдут по его следу. Он должен будет в открытую оставить Эрскина, даже бросив его на верную смерть!
— Мы окружены, — передал он то, что узнал от Люры.
Эрскин кивнул.
— Так я и подумал, когда она подошла к нам. Ну, теперь нас вынудили защищаться, — он повернулся к окружавшим его воинам. — Ложись! Всем ползти в кусты. Мы сейчас представляем для них великолепные мишени.
Но прежде чем этот приказ начали выполнять, человек рядом с ним вскрикнул от боли и схватился за руку, в которой торчал дротик. Все как один бросились искать какое-нибудь укрытие. Эрскин тащил на себе раненого соплеменника. Но маяк был плохим укрытием. Самое худшее заключалось в том, что они не могли увидеть врага. Если бы они получили возможность отбиваться! Опытные и закаленные воины, они знали, что лучше не тратить стрелы на пустые лесные прогалины, где все было неподвижно. В этой битве решающее значение имело терпение. Форс еще раз послал Люру на разведку. Он хотел узнать, нет ли какого-нибудь разрыва в оцеплении, которое устроили Чудища. Если таковое было, следовало прорваться через него и двинуться на север. Если он сумеет прорваться. Чудища, наверное, подождут, чтобы посмотреть: не направился ли он к лагерю у реки, и уж потом они последуют за ним. Значит, он сначала должен показать им, что он сбился с пути, а потом азарт погони должен увлечь часть Чудищ по его следу. В это утро они потеряли еще двоих. Эрскин, перебегая от одного воина к другому, нашел одного из них убитым, пришпиленным дротиком к земле, и еще у одного была ранена нога, и он перевязал эту рану. Когда южанин вернулся к Форсу, он был очень серьезен.
— В полдень лагерь пришлет нам смену. Если мы зажжем маяк, чтобы предупредить их, они снимутся всем лагерем и могут попасть прямо в засаду. Но Карсону пришло на ум, что он помнит кое-что из древнего разговора при помощи дыма, и он решил попробовать. Только те, кто будет сигналить, подставят себя под огонь врага, южанин нахмурился, глядя на безмолвный лес.
— Нас сейчас только пятеро, и двое из нас ранены. Если мы погибнем, а племя будет спасено, — цель будет достигнута.
