Эрскин петлял по лагерю, поспешно здороваясь с теми, кто попытался остановить его, пока не подошел к палатке, у которой стенами служили две телеги, а крышей — широкое полотно из шерстяной материи. Круглые щиты из грубой чешуйчатой шкуры висели в ряд на козлах у входа — четыре штуки а над этими щитами ветер развевал маленькое знамя. Форс во второй раз увидал изображение распростертых крыльев, а под ними — алую звезду-метеор. Маленькая девочка с серьезными глазами подняла на них взгляд, когда они подошли. Со слабым вскриков она выронила глиняный кувшин, который держала в руках, и, подбежав, крепко прильнула к Эрскину, спрятав лицо на его покрытом шрамами теле. Он издал торжествующий смешок и высоко поднял девочку на руках.
— Это самый маленький член нашего клана, брат мой. Ее зовут Розани-Яркие Глаза. Ну, маленькая, поздоровайся с моим братом…
Робкие детские глаза посмотрели на Форса, а затем маленькие ручки откинули назад прядь волос, которые через несколько лет смогут длиной соперничать с волосами женщины-вождя, и повелительный голосок приказал Эрскину:
— Отпусти меня!
Как только ее ножки коснулись земли, она подошла к горцу, вытянув руки вперед. Полуугадав правильный ответ, Форс в свою очередь протянул ей руки, и она прижала свои маленькие ладошки к его большим.
— У огня в очаге, под крышей от ночи и грозы, во время еды и питья в этом доме тебя, брата моего брата, встретят с настоящей радостью, — она произнесла все это, очень довольная своей превосходной памятью, и с немалой гордостью улыбнулась Эрскину…
— Хорошо сказано, сестричка. Ты настоящая леди этого клана…
— Я принимаю твои приветствия, леди Розани, — Форс выказал больше вежливости, чем было в его приветствии женщине-вождю.
— Теперь, — Эрскин снова нахмурился, — я должен идти к своему отцу, Форс. Он обходит аванпосты. Если ты подождешь нас…
Розани продолжала держать Форса за руку и теперь подарила ему ту же широкую улыбку, которой приветствовала своего брата.
— Вот ягоды, брат моего брата, и свежий сыр и свежеиспеченная лепешка…
— Пир! — улыбнулся он ей в ответ.
— Настоящий пир! Потому что вернулся Эрскин. Беси говорила, что он не вернется, и все время плакала…
— Да? — взрослый брат проявил очень большой интерес к ее замечанию. Затем он отошел широким шагом, пройдя меж рядов палаток. Розани продолжала:
— Да, Беси плакала. Но я нет. Я знала, что он вернется…
— А почему ты была так в этом уверена?
Маленькая ручка притянула его поближе к козлам со щитами.
— Вот… — пальчик ее коснулся последнего щита в ряду. — Вот этот сделан из шкуры гром-ящерицы, и Эрскин убил ее в одиночку, сам. Мой отец даже позволил Певцу Легенд сложить об этом стихи на следующем Пении у Костра — хотя он много раз говорил, что сына вождя не нужно чтить выше других воинов. Эрскин очень сильный…
И Форс, вспоминая приключения их последних дней, согласился с ней.
— Он сильный, могучий воин, и он совершил некоторые другие подвиги, о которых должен сочинить стихи ваш Певец Легенд.
— Ты не из нашего народа. Твоя кожа… она сравнила свою кожу рук с его, — светлая. А твои волосы — как ожерелье у Беси, когда на нем сияет солнце. Ты не из нас, темнокожих людей…
Форс покачал головой. В окружении людей с темно-коричневой кожей и черными волосами его собственная светлая кожа и серебристые волосы должны быть вдвойне заметнее.
— Я пришел с гор, которые далеко на востоке, — он махнул рукой к горизонту.
— Тогда ты, должно быть, из кошачьего парода!
Взгляд Форса последовал за ее указательным пальцем. Наг и Люра сидели вместе на приличном расстоянии от овец и крепких маленьких лошадок, им явно приказали сидеть там. Но, уловив приветственную мысль Форса, Люра подошла к нему, оставив Нага сидеть на месте. Розани в восторге засмеялась и обвила ручонками шею кошки, крепко прильнув к ней. В ответ послышалось громыхающее мурлыканье Люры, и ее шершавый язык лизнул запястье девочки.
— У всех вас, людей с гор, есть друзья — большие кошки?
— Не у всех. Этих кошек не так много, и они сами выбирают, с кем они будут охотиться и дружить. Это — Люра, мой добрый друг и товарищ в скитаниях. А вон тот — Наг, он дружит со Звездным Капитаном.
— Я знаю… — Звездный Капитан, Ярл, тот, у которого добрые глаза. Он этой ночью будет беседовать с моим отцом.
— Добрые глаза, — Форс был поражен определением, столь отличным от его собственного впечатления и того, что он, по его мнению, знал. Хотя, конечно, Розани не видела, каким он представлялся мутанту и отверженному своего племени.
От ряда семейных костров поднимался дым и приносил с собой ароматы пищи. Форс не мог не принюхиваться к ним.
— Ты голоден, брат моего брата!
— Может быть, самую малость…
Розани покраснела.
— Извини. Я снова распустила свой язык и не вспомнила о Трех Правилах. Поистине, мне позор..
Ее пальчики охватили его руку, и она потянула его под входной полог палатки.
— Садись!
