Поскольку он никогда раньше не был в Прайме, Кану Карру, мечнику третьего класса, арчу, больше всего хотелось оставить свое узкое сиденье и смотреть в иллюминатор на башни, возносившиеся в бледно-голубое утреннее небо. Но сделать это — значит проявить себя зеленым новичком, и ему пришлось удовлетвориться беглыми взглядами. Больше чем когда-либо он негодовал на судьбу: явившись в штаб-квартиру на месяц позже своего класса, он был, вероятно, единственным новичком среди ожидающих назначения в зале найма. Само пребывание в Прайме действовало возбуждающе. Это была цель, к которой они направлялись десять лет упорных тренировок. Кана Карр опустил походный мешок и вытер влажные руки о ткань брюк: хотя стоял прохладный день ранней весны, он потел. Жесткий воротник новой зелено-серой куртки резал горло, бока шлема терли, а личное снаряжение весило больше, чем когда-либо раньше. Он остро сознавал обнаженность ремней, скрещивающихся на его плечах, и то, что шлем его был еще без верхушки. Его окружали ветераны, блестевшие многочисленными знаками отличия за успешно выполненные операции. Что ж, в который раз повторял он про себя, достичь такого положения — лишь вопрос времени. Каждая из этих сверкающих фигур когда-то тоже была лишена знаков отличия и стояла в такой же неуверенности… Внимание Каны привлек другой цвет, ослепительно яркий среди волн серо-зеленого и серебряного. Губы его сжались, голубые глаза, поразительно живые на его смуглом лице, приобрели холодное выражение. У входа в здание приземлился мобиль. Из него выбрался приземистый человек, закутанный в ярко-алый плащ. За ним — еще двое, в черном и белом. И, как будто их прибытие послужило сигналом, солдаты-земляне расступились, образуя широкий проход к двери. Но это не знак почета, яростно напомнил себе Кана Карр. Земляне на своей планете не оказывали почестей галактическим агентам, разве что в таком стиле, который подчеркивал их неприязнь. Обязательно наступит время, когда… Сжимая кулаки, следил он, как красный плащ и сопровождающие его галактические патрульные исчезли в зале найма. Кана прежде не общался непосредственно с агентом. Негуманоидные существа, которые были его инструкторами после того, как выяснилось, что он способен усвоить чужие знания, принадлежали к совсем другим классам. Может, потому, что они были негуманоидами, он никогда не думал о них, как о членах Центрального Контроля, которые несколько поколений назад так жизнерадостно назвали обитателей Солнечной системы «варварами», не пригодными для галактического гражданства, за исключением предоставленных им узких рамок.
Он сознавал, что далеко не все его товарищи так же негодуют из-за этого, как он. Большинство его соучастников, напротив, были вполне довольны уготованной им судьбой. Открытое неповиновение означало рабочие лагеря и никаких шансов на выход в космос. Только солдат, обученный военному делу, имел возможность отправиться к звездам. И как только Кана уяснил себе это, он решил стать образцовым арчем и даже на ходил в обучении утешение, которое смягчало его жгучую ненависть к тем, кто мешал ему занять достойное место среди звезд.
Резкий звук военного свистка вернул его на землю к насущным проблемам. Кана надел на плечи мешок и поднялся по ступеням, по которым только что прошел агент. Оставив мешок на полке у двери, он занял место в ряду людей. Мехи в своих серо-синих комбинезонах и пузырчатых шлемах превосходили по численности арчей в этой части зала Поэтому, даже окруженный своими, Кана чувствовал себя здесь таким же одиноким, как и на улице.
— Они пытались прикрыть крышку, но Фальфа отказался от назначения своего легиона, — говорил слева от него мех, человек лет тридцати, с десятью почетными нашивками, не делая усилий, чтобы приглушить свой громкий голос.
— Его занесут в список за отказ, — с сомнением ответил его собеседник. В конце концов, не всегда ему будет везти.
— Везти? Два легиона не вернулись с этого задания, а ты говоришь о везении! Я слышал, что начато расследование Знаешь ли ты, сколько легионов вычеркнули за последние пять лет из состава? Двадцать! И похоже ли это на простое везение?
