— Именно это я и хотел услышать. От репортеров я уже палкой отбиваюсь; честное слово, мерзавцы надеются, что эта сволочь нанесет еще один удар, — тогда у них снова будет работа. — О'Келли откинулся в кресле и ткнул коротеньким указательным пальцем в сторону Ричи. — Курран, положа руку на сердце, я должен признаться, что был против твоего участия в расследовании. Кеннеди тебе об этом говорил?
Ричи покачал головой:
— Нет, сэр.
— Так и есть, я был против. Думал, что ты еще зеленый — что ты не в состоянии задницу себе подтереть, если кто-то не подержит рулон туалетной бумаги. — Боковым зрением я заметил, как дернулись губы Ричи, однако мой напарник мрачно кивнул. — И я ошибся. Возможно, мне стоит чаще привлекать новеньких, чтобы у моих ленивых тюфяков было о чем подумать. Ты молодец.
— Спасибо, сэр.
— Что же касается этого парня, — О'Келли ткнул большим пальцем в мою сторону, — то кое-кто посоветовал мне и близко не подпускать его к делу. Пусть поработает, говорили они, пусть докажет, на что способен.
Днем раньше я бы мечтал о том, чтобы найти этих уродов и заставить проглотить свои слова. Но сегодня за меня это сделает шестичасовой выпуск новостей.
— Надеюсь, я не подкачал, — ловко ввернул я.
— Я и не сомневался, иначе не стал бы рисковать. Я послал их к черту — и оказался прав. Добро пожаловать в наши ряды.
— Я рад, что вернулся, сэр.
— Я не ошибся в тебе, Кеннеди, а ты не ошибся в этом молодом человеке. А ведь в отделе хватает парней, которые стояли и ждали бы, что преступник сам во всем сознается. Когда предъявишь обвинения?
— Мне понадобятся все три дня. Не хочу оставлять никаких лазеек.
— Вот он, наш Кеннеди, во всей красе, — сказал О'Келли, обращаясь к Ричи. — Если уж он в кого-нибудь вцепится, бедняге поможет разве что Господь Бог. Смотри и учись. Давай действуй, — широкий жест в мою сторону, — у тебя столько времени, сколько понадобится. Заслужил. Продление срока я тебе выбью. Еще что-нибудь нужно — люди, сверхурочные?
— Пока все в порядке, сэр. Если что-то изменится, я вам сообщу.
— Договорились. — О'Келли кивнул нам, подровнял страницы нашего отчета и бросил в стопку: разговор окончен. — Возвращайтесь в отдел и покажите остальным, как надо работать.
Когда мы вышли в коридор и удалились от двери О'Келли на безопасное расстояние, Ричи поймал мой взгляд.
— Значит, теперь мне разрешено самому вытирать себе задницу?
Над старшим инспектором многие ржут, но он мой босс и всегда меня прикрывал, а для меня важно и то и другое.
— Он говорил метафорически.
— Это я понял. А что он имел в виду под туалетной бумагой?
— Может, Куигли? — сказал я, и мы, смеясь, вернулись в нашу комнату.
Конор жил в подвале высокого кирпичного дома, и чтобы попасть в его квартиру, нужно было спуститься по узкой ржавой лестнице. Внутри спальня, крошечная гостиная (она же кухня) и еще более крошечная ванная. Похоже, что о ее существовании он давно забыл. Квартира не выглядела грязной, однако в углах висела паутина, в кухонной раковине валялись объедки, а в линолеум было что-то втоптано. В холодильнике — готовые обеды и спрайт. Одежда Конора — хорошего качества и чистая, хотя и не новая — лежала грудами на полу шкафа. Бумаги пылились в картонной коробке в углу гостиной: счета, выписки из банка, чеки — все вместе; часть конвертов даже не вскрыта. Приложив немного усилий, я, пожалуй, смог бы определить, в каком месяце Конор поставил крест на своей жизни.
Окровавленной одежды не видно, в стиральной машине ничего нет, вещи не вывешены на просушку, никаких окровавленных кроссовок — вообще никаких кроссовок, только две пары ботинок десятого размера в гардеробе.
— Никогда еще не встречал человека его возраста, у которого не было бы кроссовок, — сказал я.
— Выбросил, — ответил Ричи. Он прислонил матрас Конора к стене и провел рукой в перчатке по нижней стороне. — Думаю, это первое, что он сделал, когда вернулся домой в понедельник ночью, — как можно быстрее переоделся и выбросил грязные вещи.
— Значит, если нам повезет, они найдутся совсем недалеко. Отрядим нескольких парней на осмотр местных баков. — Я разбирал груду одежды, проверяя карманы и ощупывая швы, чтобы узнать, не влажные ли. В квартире было холодно: отопление — масляный обогреватель — выключено, и холодом тянуло прямо от пола. — Это все равно полезно, даже если не найдем окровавленных вещей. Если юный Конор решит свалить все на помешательство — а, честно говоря, других вариантов у него нет, — то мы укажем на его попытку замести следы: выходит, он понимал, что совершил злое дело. А это в свою очередь означает, что он безумен не больше, чем мы с тобой, — по крайней мере в глазах закона.
Я вызвал нескольких счастливчиков на осмотр мусорных баков. Квартира располагалась практически под землей, и мне пришлось выйти на улицу, чтобы мобильник поймал сеть. Значит, если у Конора и были друзья, общаться с ними он не мог. Затем мы перешли в гостиную.
