– Все, довольно! Арбайтен, арбайтен!
Антонина осталась закупать бутерброды впрок, чтобы хватило до конца дня, а мы вернулись, в лифт вслед за нами вбежала молодая женщина, яркая, спортивная, с развитой фигурой, с разбега ударилась о Кириченко, вскрикнула довольно:
– Ого, одни мужчины!.. А у нас в отделе только женщины…
– Везет вам, – сказал Люцифер вежливо.
Она повернулась к нему очень удивленная.
– Это вы так язвите? Я, к примеру, только мужчин признаю…
– Здоровые вкусы, – заметил Люцифер одобрительно.
Она заулыбалась томно, потрогала его за промежность, промурлыкала:
– Я уже готова… Любые ваши фантазии, ребята…
Он вздохнул.
– Увы, спешим на собрание. Как-нибудь в другой раз.
Она печально вздохнула, мы с трудом дождались, пока лифт откроется, будто и не на четвертый этаж всполз, а на Эверест, неужели мы после обеда так потяжелели, эта сочная самочка вся истекает желанием, а когда вышли, Кириченко спросил сердито:
– Зачем брешешь? Я бы послал ее подальше.
– А почему не послал?
Он ответил нехотя:
– Она ж тебя щупала.
– Да ладно тебе, – сказал Люцифер. – И тебе стало ее жалко, я все вижу. Они молодцы, все-таки не сдаются, вступили в борьбу с этой индустрией секс-кукол!
– Проигрышную, – сказал Кириченко.
– Да, – согласился Люцифер, – но не сейчас. Через несколько лет – да. Просто куклы быстрее совершенствуются, чем пластическая хирургия.
Не успели разойтись, как в зал вбежала та же молодая красотка, воскликнула:
– А-а, так это вы и есть? Вам письмо.
Я протянул руку:
– Давай.
Она спросила игриво:
– А вы точно шеф? Это из Центра Стратегического Планирования.
– Все равно давай, – сказал я.
– Тогда распишитесь… здесь и вот здесь…
– Корнилов, – сказал я, – дай ребенку чё-нить…
Корнилов довольно промурлыкал:
– Еще бы, с удовольствием!.. У меня есть большая сладкая конфета…
По лицу Кириченко было видно, что пакет проще выбросить сразу, мало ли чего присылают фирмы, желающие прощупать почву для нового товара, но бросил взгляд на четко пропечатанные строки, глаза округлились.
– Ребята, – сказал он, – а тут что-то вроде бы серьезное. И у шефа, смотрите, руки дрожат, будто курей крал!
Урланис спросил лениво:
– Что, опять средство от перхоти вспомнили?
– Да нет, – ответил Кириченко без улыбки. – Вот, посмотри.
Урланис посмотрел и охнул. Они подтягивались ко мне, уже заинтересованные, там небольшой перечень вопросов, но все сводится к одному: какие наши свойства мы хотели бы взять с собой в будущее, а какие оставить в прошлом, если предположить, что с легкостью можем освобождаться, а новые себе «записывать». И обязательно обосновать свои предпочтения.
Мы помалкивали, Кириченко первым сказал озадаченно:
– Это что?.. Неужели подобрались вплотную?
Люцифер сказал желчно:
– Свою работу хотят перекинуть нам на горбатые спины.
– Да это мы с удовольствием, – сказал Кириченко, хоть и все еще озадаченно. – Но, думаю, они такие опросники разослали во все конторы, где вот такие высоколобые…
Люцифер буркнул:
– Ну хоть насчет такого дела не советуются с общественностью! А то насоветуют…
Подошел Вертиков, послушал, сказал, как всегда, очень мягко:
– Дорогой друг, с общественностью никогда и не советовались по важным вопросам, ты же знаешь, не утрируй. Делали вид, другое дело. Простой человек должен думать, что от него что-то зависит. Тогда он не устраивает цветных революций.
Они заспорили, а я подумал, что первыми придут в сингулярность люди, которых сейчас считают закомплексованными или на чем-то сдвинутыми. Природа в своем разнообразии выпускает тысячную долю процента таких вот, мозг которых никогда не успокаивается и постоянно требует работы.
Остальные, которые нормальные, от всякой нагрузки обычно увиливают, любую работу выполняют из-под палки, а после работы их мозги сразу же с облегчением отключаются даже от той минимальной нагрузки, что требовала сохранить место, ищут простеньких развлечений вроде созерцания футбола, телешоу или прогулки по дискотекам, по бабам и барам.
А эти, которые не от мира сего, даже в обыденной жизни находят себе добавочную нагрузку. Я вот, к примеру, с детства из пряника выгрызал звездочки или другие фигурки, считал окна в многоэтажных домах или группировал их в квадраты и прямоугольники, а когда на последний квадрат недоставало окна или окон, чувствовал некий дискомфорт. Сейчас вот, когда за рулем, отвлекаться вроде бы нельзя, все равно инстинктивно считаю белые полоски разметки на шоссе, группирую то по семь штук, то по двадцать одной…
Вчера смотрел старый сериал про детектива Монка, у того эта шиза зашла еще дальше: считает все столбики по дороге, никогда не отдыхает, считает движения зубной щетки… однако же замечает все вокруг, умеет связать в единое целое, и потому именно он лучший из лучших детективов, а все те, кто не забывает оттянуться и расслабиться, ему не годятся и в подметки.
Я очнулся от дум, когда Урланис повысил голос:
