– Вы как хотите, – прогремел он с некоторой угрозой в голосе, словно мы ему выкручиваем руки, – не собираюсь ни от чего в себе избавляться!.. Ни от жадности, ни от зависти… Ни даже от лени. Добавлять – да, буду. Всякое.
– Что?
– А все, – ответил он с той же твердостью, чувствовалось, что не вот щас решил, а обдумывал долго и старательно. – Я не то что жадный, хоть и да, есть, а запасливый. Хай будэ!.. Я даже то соберу, что потеряли… Ну там жабры, хвост… вдруг да пригодится?
– Сингуляру жабры ни к чему, – напомнил Кириченко. – Ты и так сможешь бродить по дну Тихого океана, не замечая даже давления.
– Да? Ну ладно, тогда пока без жабер.
Люцифер сказал насмешливо:
– Ну зачем тебе, сингуляру, пригодится жадность? Или твоя лень?
– Не знаю, – огрызнулся Урланис. – Пусть лежит. Запас по голове не бьет и… в общем, вдруг для чего-то нужно? Вдруг я без жадности и жить не смогу?.. Сперва смогу, а через сто лет кирдыкнусь.
– От потери интереса, – сказал Кириченко насмешливо.
– А вдруг? – спросил Урланис серьезно.
Кириченко и Люцифер переглянулись, Люцифер произнес задумчиво:
– А знаешь, хоть Урлан и дурак, но смысл в его дури есть. Глубинный. Я всегда замечал, что в дурости бывает жемчужина… Ну, как в цистерне с говном может оказаться оброненная туда кем-то нечаянно…
– На самой глубине, – уточнил Кириченко, – раз уж смысл глубинный.
Я взял гербовый листок с собой и ушел в кабинет изучать, шутки шутками, но вопросы в самом деле очень серьезные. Курцвейл снова скорректировал свои прогнозы: сперва сингулярность должна была наступить в 2030-м, потом перенес достижение бессмертия и сингулярности на 2045-й, а недавно отодвинул дату вообще на 2075-й, что значит, большинство из нынешних не доживет, так что я сразу же получил добавочные гранты на исследования.
Но благодаря неспешной поступи прогресса политики всех стран наконец-то отвлеклись от перетягивания одеяла и тупо начали спрашивать друг друга: а чё там высоколобые базарят насчет какой-то сингулярности? Понятно же, что в будущем будут машины мощнее, а морды ширше, но неужто еще что-то?
Так что все путем. Может быть, Сверхсущество придерживает наступление сингулярности – ему-то что! – как раз для того, чтобы подтянулись те, от кого так много зависит?
Я расставлял галочки в квадратиках напротив вопросов, не люблю эти вот узкие рамки, созданные специально для обработки примитивными в прошлом машинами, сейчас проги свободны читать и анализировать более развернутые ответы, оценивать аргументацию, а я хоть и не гуманитарий, но могу…
Эльвира вошла в мой кабинет без стука, в руках поднос с чашкой дымящегося кофе, на широком блюдце горка оранжевого печенья, вид скромной секретарши, даже глазки опустила.
– Доброе утро, шеф.
– Привет, – сказал я настороженно. – Сегодня кровь младенцев не пила?
Она произнесла скромно, почти пропела:
– Я, вообще-то, ангел, но… на метле быстрее. Тебе такой кофе или послабее?
Я осторожно отхлебнул, крепость именно та, что я считаю правильной, как и сладость, откуда так точно знает мои вкусы, кофе в белой, как снег, чашке, пена вздувается ровными светло-коричневыми горками, похожими на барханы Сахары, рядом блюдце с горкой рассыпчатого печенья, как раз такое люблю, а в стеклянный кувшинчик посреди стола воткнула несколько стеблей цветов с ярко-красными лепестками, но это неизбежное зло, цветы почему-то присутствуют везде, хотя их есть нельзя, но эти срезанные половые органы растений что-то символизируют или на что-то намекают, не задумывался, ученый не должен обращать внимание на мелочи быта.
– Спасибо, – сказал я, – именно такой. Чутье у тебя, как у гюрзы.
– Хорошо, – ответила она, – такой и буду тебе подавать по утрам. Как предпочитаешь: в постель или на стол?
Я пробурчал:
– Как это в постель? Я здесь не сплю.
Она чарующе улыбнулась:
– Ах, мой шеф и мой господин, ты же знаешь, я буду первой вылезать из-под нашего широкого одеяла и готовить тебе кофе. В нашей общей квартире.
– Щас, – отрезал я, – разбежалась! Так я тебя и допущу до единственного места, где могу скрыться от всего мира под одеялом и оказаться в мечтах с любой женщиной мира.
– Я и есть эта женщина, – сказала она с железобетонным убеждением, – а чем не подхожу, хоть сам выговорить можешь?
Я окинул ее подчеркнуто придирчивым взглядом. Если и бывает идеальная фигура, то это у нее, однако я капризно наморщил нос.
– Худая больно.
Она сказала послушно:
– Хорошо, откормлюсь.
– Будешь жирная, – определил я. – А нужно, чтобы в определенных местах толстая, а где-то… вовсе нет.
– Хорошо, – сказала она, – я знаю, где нужно.
– Откуда? – спросил я настороженно.
Она посмотрела с загадочной улыбкой:
– Скажу, не поверишь.
Она с самым таинственным видом опустила ресницы, еще раз улыбнулась и царственно уплыла, как королевский драккар по волнам северного моря, а я остался с почему-то тревожно стучащим сердцем, как будто в самом деле смогла заглянуть мне в душу… а она у меня есть?.. и увидеть даже то, что постарался бы скрыть даже со вставленным чипом.
