Как на грех, Аня Межелайтис ничего не делает со своими сиськами, сериал о полицейских оказался провальным, второй – о переименовании в жандармов – еще хуже, на Ближнем Востоке никакой войны, аномальная жара не наблюдается, никаких наводнений и землетрясений, так что за неимением языкочесных тем темные связи начали обыгрывать даже в анекдотах, ток-шоу и дискуссиях типа дружить ли Маше с Катей, если она спит с Петей, его братом и своим дедушкой, что намерен стать бабушкой?
Вертиков сперва гордо собирал все упоминания о нашей работе, потом наиболее интересные, наконец сам стал смотреть с отвращением, наконец сказал со злостью:
– Господи, сколько на свете дураков?.. И откуда выныривают?.. И почему нет лицензий на отстрел?
Люцифер вопреки своему обыкновению приходить в лабораторию раньше всех, если не оставался на ночь, сегодня явился только к обеду, измученный, почерневший, с кругами под глазами, осунувшийся.
Мы с тревогой смотрели, как он рухнул в кресло, но комп не включил, смотрит сквозь него бараньим взглядом.
Вертиков спросил участливо:
– Что случилось? С женой погавкался?
Люцифер покачал головой.
– Нет, – ответил он, голос звучал хрипло и без обертонов, словно под ветром скрипело трескучее дерево. – Хуже, намного хуже…
– Разве для тебя может быть хуже? Ты у нас такой примерный семьянин…
Люцифер отмахнулся:
– Я ж говорю, хуже, значит – хуже. Я котят вчера топил.
Вертиков ахнул и сказал довольно:
– Поздравляю! Твой Мурка окотилась?
– Да. Шесть таких чудесных… И никому не раздашь, у всех либо уже, либо собачники. А то и вовсе кошек не любят. Оставил себе одного, а остальных в ведро с водой… Какая сволочь сказала, что они тонут? Держались на воде и так жалобно пищали… Впервые в жизни сердце схватило, жена испугалась, валокордином отпаивала! Больше часа орали, представляешь? Я оделся и выбежал на улицу, всего трясет, если бы милиция увидела, забрала бы как садиста-маньяка за убийства во всем районе, области и даже в пригороде Лондона. Не поверите, никогда так худо не было… Вернулся, когда жена позвонила по мобильнику и сказала, что уже опорожнила ведро и все вымыла. Женщины, вообще-то, не такие чувствительные, как мы, они просто звери, если уж правду. Заснуть так и не смог, перед глазами все это снова и снова… Пришлось снова сердечных капель, полный флакон того, иначе бы и сюда не дополз…
Урланис послушал от своего стола, сказал утешающе:
– Терпи. Время все лечит. Постепенно сгладится. Только не вспоминай, а то снова затрясет.
Люцифер сказал глухо:
– Я оставленного котенка назвал Ноем.
– Почему? – спросил Вертиков. – Ах да, извини!
А глубокомысленный Корнилов, который везде находит повод поумничать, проговорил медленно и важно:
– Наверное, у Бога были серьезные причины оставить лучшего, остальных – перетопить. Но, думаю, ему было так же хреново, как и тебе. Если не хуже.
Люцифер вздохнул:
– Такое лучше и не пытаться представлять. Думаю, ему было намного хуже. Так, что даже и вообразить такое… одна жуть. Все-таки топил не котят, а все человечество!
– Лучшего оставил, – напомнил Вертиков оптимистически.
Люцифер отмахнулся:
– Но остальных топил, топил!.. А они, гады, не топнут, все барахтаются, верещат жалобно, на крышах сараев спасаются, на горы лезут!.. А он воду гонит следом, чтоб утопить так утопить… А другие ухватились за вырванные с корнем деревья, за пустые сундуки, всплывшие кровати, бочки, заготовленные для нового дома бревна… Эти вот, что не утопли сразу, сколько еще дней и страшных ночей держались на воде?.. Сорок суток ему пришлось такое наблюдать! Не представляю, сколько валерьянки или валокордину выпил…
Корнилов сказал с сочувствием:
– Такое в самом деле лучше не представлять. Зато сейчас мы хоть и спотыкаемся, но идем в отличие от допотопников. А то бы с тем населением точно не дошли! Богу нужен прогресс, нужна сингулярность!
Кириченко подал задумчивый голос:
– Может быть, надо бы еще раз перетопить разок, оставить на развод самых породистых?
– Типун тебе на язык, – сердито сказал Люцифер.
– А чё?
– До сингулярности рукой подать, – объяснил Люцифер. – Другое бы дело – тысячу лет… Тогда да, надо топить.
Вертиков смотрел с укором, не понимая, где кончается стеб, где говорят серьезно.
– Перетопщики нашлись, – проворчал он наконец, – а вдруг вас бы самих?
– Нас топить не станет, – заверил Кириченко, – мы за сингулярность!..
Дальше разговор перешел вообще в пустой треп, как обычно, но Люцифер вроде бы получил серьезную психическую травму, он продолжал ковыряться в своей ране, а потом выступил с серьезным заявлением в инете, что надо в корне изменить совершенствование пород собак. Сейчас, когда генетические модификации на марше, нужно запретить варварский обычай отбраковки щенков, когда тех, у кого явный плембрак, топят, а оставляют только соответствующих стандартам.
