В конце этой недели все-таки выбрался домой, отворил дверь и перешагнул порог, в квартире непривычно чисто и убрано, из кухни доносится музыка. Я не успел сделать шаг, из спальни вышла молодая женщина, я в удивлении распахнул рот при виде Ани Межелайтис, но взглянул внимательнее на ее огромные детские глаза, перевел с облегчением дыхание.
– Ты как сюда попала?
– Меня привезли, – сообщила она щебечущим голосом, какой мы любим у женщин, легкий такой и ненапрягающий.
– Кто?
– Ваши друзья, – прочирикала она. – Они так и сказали. Комнаты я убрала, ужин готов. Какие-нибудь еще желания?
Я помолчал, а она посмотрела на меня внимательно, замерла, через мгновение ее груди начали увеличиваться. И до этого не были мелкими, а сейчас стали как две спелые дыни. Она шевельнула ими из стороны в сторону, и обе закачались призывно и провоцирующе, тяжелые, мягкие и горячие, это я ощутил на расстоянии двух шагов.
– Ты чего? – спросил я.
Она ответила мелодичным голосом, в котором появились новые нотки, достаточно сексуальные:
– У вас повышен уровень гормонального давления.
– Ого, – сказал я саркастически, – ты и это меряешь на расстоянии, как температуру?
– Я могу помочь, – промурлыкала она и приблизилась грациозно и покачивая бедрами.
Я отступил, сказал предостерегающе:
– Эй-эй! Я вижу, тебя учили опытные… женщины. Может быть, сама Аня Межелайтис ведет эту программу, но… у меня другие вкусы.
Она произнесла с готовностью:
– Какие? Я выполню все. Со мной можно проделывать все, что угодно. Любые фантазии! Я стать могу любой.
– Не сомневаюсь, – пробормотал я. – А яичницу-глазунью можешь? Вот иди и приготовь.
– Будет сделано, – ответила она голосом Ани Межелайтис, – но потом советую все же сбалансировать уровень гормонов. Переизбыток мешает вам сосредоточиться над проблемами темной материи.
Я охнул:
– Зараза, ты и в этом разбираешься? Ни хрена себе в тебя напихали! Ты давай не лезь в такие дела, мужчина не должен чувствовать себя дураком перед женщиной.
Она ушла шебуршиться на кухню. Вообще-то, насчет глазуньи я сказанул так, лишь бы отослать от себя. Свиньи там на работе, могли бы без сюрпризов, но догадываются, что я бы попросту не принял такой подарок.
На моем столе дисплей вспыхнул в готовности, едва увидел мое рассерженное лицо.
– Офис, – скомандовал я. – Полный обзор…
Сразу с четырех сторон во всей красе наш четвертый этаж, Кириченко настраивает аппаратуру, Урланис присел возле него на корточки и явно готов подавать ключи и отвертки, а то и кувалду, если тому вдруг понадобятся особо деликатные инструменты.
Я сказал грозно:
– Так-так… И чья это была идея?
Кириченко подпрыгнул, ударившись головой, и сказал ожидаемое: «Тьфу, блин! Кто здесь?», а Урланис сразу повернул голову к глазку телекамеры и сказал елейным голоском:
– Шеф! Да разве бы мы решились?
Кириченко спросил, держась за голову:
– На что?
– Он знает, – ответил я. – Ну, признавайся! Может быть, еще и не убью.
Урланис сказал торопливо:
– Это все Эльвира, шеф! Она велела! А ей попробуй не подчинись!.. Она же лев рыкающий. Это с вами только послушный щенок, хвостиком машет, бежит ластиться…
– Ничего себе щенок, – прорычал я и отрубил связь.
Эльвира, ну тогда понятно, только она и осмелилась бы… Но тогда непонятно, зачем? Хочет показать, что ей все равно, с кем копулирую? Или же, все наоборот, чтоб брал в постель эту свидолку, а на других баб не оставалось ни времени, ни желания?
С кухни потянуло дразнящим запахом яичницы с луком, эта цыпа еще и напевает что-то тоненьким таким голоском, что нравится мужчинам, у нас у всех голоса по дефолту ниже, что значит более властные, покровительственные, от этого мы сами балдеем, чувствуя себя выше, сильнее, а это значит – победителями.
Я не знаю, как они это делают, но у нее грудь за это время вздулась еще больше, я присвистнул обалдело, она же оглянулась с хитрой улыбкой, в ее глазах обещание, что если захочу, то грудь станет еще крупнее.
Мы всегда готовы уверять женщин, что размер сисек роли не играет, но это говорим тем, у кого крохотные, мы же джентльмены, пока еще не вставили чипы расшаривания.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Как назовете, господин, – ответила она с готовностью, – то имя и буду носить с гордостью.
– Господ в семнадцатом перевешали, – пробормотал я. – Правда, потом из грязи новые повылезали… А какое имя бы ты сама хотела?
Она не поддалась на провокацию, прощебетала счастливо:
– Мой господин, я буду счастлива любому имени, если оно получено от тебя!
– Да, – буркнул я, – классно тебя натаскали. А ты яичницу будешь?
Она ответила снова не так, как я ожидал:
– Если поделитесь!.. Хотя мне достаточно электричества, но если вам одному ужинать скучно, я составлю компанию. Могу свечи зажечь…
– Зачем?
– Для романтики, – объяснила она простодушно. – Для интима.
– Да-а-а, – протянул я, – ничего себе… Завтра я Эльвиру удавлю собственными руками.
– Ой, – сказала она испуганно, – не нужно!
– Почему?
– За удавливание человека, – объяснила она серьезно, – обязательно накажут. А еще эта Эльвира привезла меня сюда, включила и объяснила, что делать.
Я насторожился:
