– А как возникла? – заинтересовался я. – Простите, я не из глупого любопытства. Просто совмещаю приятное с полезным. Приятное – общение с умным человеком, а полезное… стараюсь понять, как рождается мысль. Не привычная стандартная, там все объяснимо, а вот такая, какая посетила тебя.
Он поколебался, но комплимент и моя простецкость уже расположили, ответил мирно, хотя и настороженно:
– Некоторые мысли приходят из ниоткуда. Вообще-то, из ниоткуда приходить не могут, понятно, но появляются вроде бы сами.
Он умолк и смотрел с возникшим подозрением. Я сказал дружелюбно:
– Из ниоткуда не могут, вы правы. Но то место, откуда приходят, смело можно называть неоткуда. Если хотите, я вам кое-что расскажу. А ты ответишь еще на несколько вопросов.
Через полчаса он, глубоко впечатленный, поклялся, что оставляет свою достаточно высокую должность и переходит к нам со всеми потрохами.
Я вылез из ванны, Кириченко обтирал мое скользкое, как у глубоководной рыбы, тело и виновато оправдывался, что неверно откалибровал соотношение темной материи и темной энергии, вот потому и я почти не слышал, что вот какая беда и какая ошибка на фоне сплошных побед, на самом же деле удачные моменты, когда я что-то осознанное и осознаваемое получаю от Сверхсущества, скорее случайность, чем закономерность.
– В другой раз раскроем все его тайны, – пообещал он клятвенно, – чую, что уже вот-вот…
– Раскроем, – согласился я, – разве я спорю?
– Споришь, – сказал он, – шеф, я тоже жажду результатов!
– Переведи дух, – посоветовал я. – Говорят, помогает. А потом навалимся снова.
К нам заглянул Люцифер, услышав голоса, значит, уже можно, по нашим лицам понял, что пока глухо, помрачнел, но натужно бодро сказал:
– Шеф, там внизу эти, как их, кандидаты. Эльвира говорит, нам нужно еще двоих-троих. Вообще-то, она права…
У меня едва не вырвалось, что пусть Эльвира и принимает, но, вообще-то, хватит с нее и того, что троих женщин влила в коллектив, ей дай волю, баб будет столько же, сколько и самцов, а нафига мне бардак вместо дружного и сплоченного коллектива?
– Пойдем взглянем, – согласился я.
На нижнем этаже, где у нас много чего интересного, несколько человек стоят у кофейного автомата, где среди сотни сортов натурального есть и десяток синтетических, и уже стало популярным пытаться угадать, что натуральное, а что нет.
А на стене напротив широкий экран, где герои нашли золотой клад и с радостным хохотом горстями захватывают кучи золотых монет и ссыпают обратно, а потом набивают вещевые мешки как монетами, так и подносами из чистого золота, слитками, кубками, после чего с легкостью забрасывают их за спины.
Кириченко наблюдал тоже с усмешкой, глаза весело щурились.
– Никто из нынешнего поколения, – сказал он, – не видел даже золотых ложек, потому и ляпы…
Подошедший Урланис фыркнул:
– Даже не удосуживаются мышцы напрячь, закряхтеть, понатужиться!
– Дык не знают, – вступился Люцифер. – Слышали только слово «золото». А то, что горсть золотых монет не всякому дано и поднять, в голову не приходит.
– Да еще такого размера, – добавил Кириченко. – Словно екатерининские пятаки! Золотые монеты всегда самые мелкие…
Я помалкивал, у нас полное единодушие, а это главная предпосылка для обмена информацией. Но для этого самого обмена необходимо объединение хотя бы на первом, начальном уровне, однако даже на такое решиться непросто.
Такие люди есть и всякий раз находятся снова, но все они быстро опускаются, впадают в депрессию. Видный ученый Червонцев образно сравнил их состояние с человеком прошлого десятилетия, которого лишили доступа к Интернету, или наших дедушек и бабушек, которым отрезали телевизионный кабель, да еще и прервали радиосвязь. То тем более обидно, когда видишь, что у всех вокруг есть Интернет, есть мобильники, есть радио…
– Где эти, – спросил я, – которые готовы влиться в наш сумасшедший коллектив?
На перекрестке, отступив в глубину парка, высится грузное здание Криоруса, восемь этажей вверх и двенадцать вниз. В подземных залах, где всегда ровно и тихо, спят тысячи замороженных в ожидании совершенной техники разморозки. Впрочем, некоторые заказали разморозить себя не сразу же, как станет доступна эта процедура, а намного позже, в определенное и точно указанное время.
Раньше, помню, здесь устраивались даже пикеты, часть населения приняла криогенику в штыки. Сейчас устаканилось, приутихло, только церковь все еще спонсирует митинги протеста и сидячие забастовки.
Ее возражения понятны даже ребенку. Полпроцента из числа духовенства хотят сперва неторопливо разобраться, как эта новинка соотносится с учением церкви, а вся остальная огромная и подавляющая числом масса в ужасе от потери доходов от отпеваний, похорон, обустройства кладбищ, да и потом все годы надо же покупать свечки и заказывать за деньги молебен за упокоение умерших родственников!
