Эволюция бытовых приборов разделилась на два основных потока: одни интегрировались в общий конгломерат «умного дома», улавливающего все желания и потребности хозяина, другая ветвь пошла по усовершенствованию отдельных предметов. Никого уже не удивляет кофемолка, что сама заказывает кофе по Интернету, принимает доставку, расплачивается, мелет в зависимости от вкуса хозяина тонко или крупно, варит кофе и подает сонному в постель. А если учитывать, например, характер Люцифера, то эта штука на кухонном столе, что такая сейчас тихая и смирная, явно умеет стягивать одеяло и кричать визгливым голосом его бывшей тещи.
Перед обедом из ближайшего кафе ребята нам доставили роскошную пиццу, дюжину бифштексов, а девочки долго и старательно накрывали на стол, раскладывали салфетки, стреляли глазками, разливая по чашкам горячий кофе, улыбались и зазывно вертели попками.
Я порадовался, как мои орлы набросились на еду, совершенно не обращая внимания на призывы, словно асексуалы какие, только Люцифер проводил одну хмуро-тоскующим взглядом.
– Сиськоносица, – буркнул он. – А вон та вообще с выменем. Не знаю, могут ли женщины с такими мощными вторичными половыми быть хорошими работниками?
– Могут, – сказал Урланис с гадкой ухмылкой.
Люцифер посмотрел на него, скривился:
– Я говорю серьезно и о творческой. Пусть на меня пишут жалобы, но я пока что опасался бы брать таких… ярких особей.
– Особ?
– Нет, особей.
Вертиков заметил мирно:
– Пока наша лаборатория выдает результаты чаще и лучше других, наши высокие спонсоры сделают вид, что не замечают даже сатрапство и всякий там геноцид.
Кириченко предположил:
– Может быть, поработать малость, спустя рукава?
Я посмотрел на них грозным зверем, посверкал люто глазами:
– Разговорчики в строю!
Люцифер вздохнул:
– Шеф принял новых троих… однако ни одной новой самки! Никакого харасмента не светит…
Я помалкивал, количество рабочих мест расширяется только в научных учреждениях, а везде сокращается в разы и снова в разы. До этого времени нужны были все рабочие руки, потому и развивалось все и для всех, в том числе и так ругаемое высоколобыми телевидение. Там тоже было все по справедливости: девяносто девять из ста телеканалов развлекали простой народ, их репертуар понятен, а один – высоколобых. Потому и создавалось впечатление, что все каналы забиты порнухой, сериалами для дебилов и прочими-прочими шоу для простых людей, костяка человечества.
Сейчас автоматизация окончательно и бесповоротно вытесняет некоторые категории рабочих, как вон еще в прошлом веке экскаваторы и бульдозеры полностью похоронили профессию землекопов с их лопатами. Строятся автоматизированные заводы по производству автомобилей, бытовой техники, электроники и прочих необходимых вещей. На такой завод требуется не больше одного человека. Дабы избежать социальных волнений, высвободившихся переводят на социальное пособие, которое хоть и чуть меньше обычной зарплаты, зато можно целый день сидеть в кресле перед жвачником и попивать пивко.
Но теперь, когда рабочий класс потерял свое значение, с ним перестали считаться и в сфере развлечений. Количество каналов «для простого человека» стало падать, а число передач из мира науки резко возросло. Простому и слишком простому оставалось либо выискивать оставшиеся телеканалы, либо пробовать смотреть что-то более сложное, познавательное, обучающее. Никто не пытался их тащить наверх, даже гуманистические миссии с полнейшим равнодушием смотрели на деградацию рабочего класса, что спивался, подсаживался на наркотики и с каждым годом укорачивал общую продолжительность жизни, тем самым уменьшая нагрузку на социалку.
Медленно, но верно костяком человечества становится класс высоколобых. В их сегменте растет и продолжительность жизни, и активный возраст, и прочие важные для прогресса показатели.
Вообще, как я заметил, в рабочих низшего звена перестали нуждаться. Видимо, потому наказания за езду в пьяном виде, за воровство или грабеж увеличились в разы.
Эльвира в самом деле очень хорошо чувствует людей, убедился еще на ее выборе первых троих сотрудников. Маринка, Антонина и Вероника Давыдовна, яркие и красивые женщины, оказались на диво прекрасными работниками, в чем я быстро убедился, несмотря на свою явную придирчивость к ним.
А что к внедрению «Омеги» общество, или хотя бы высоколобая верхушка, готово, я убедился по своей все еще разрастающейся команде.
Когда в области секса были сняты первые запреты, общество с упоением и азартом боролось за отмену остальных и со смаком нарушало их, демонстрируя как в быту, так и в фильмах, рекламе, баймах, фото, постерах, скринсэйверах, календарях и везде-везде, показывая свою прогрессивную революционность и продвинутость. Но когда бороться стало не с кем, вот она, победа полная и окончательная, ушло девяносто процентов очарования, осталась раздражающая обязанность что-то иногда делать в этой области, чтобы не мешало думать.
