Она отключилась, а я попробовал вслед за самыми нетерпеливыми протиснуться по тротуару, но и там нас вскоре заблокировали, к тому же одни женщины, какая-то организация вывела консервативных феминисток, все с детскими глупенькими личиками и большими, даже огромными сиськами, у всех круглые глаза дурочек, что так восхитительно по мнению мужчин.
Я хмуро подумал, что было время, когда силиконовых кукол делали похожими на женщин, а теперь уже женщины стараются походить на них, таких безупречных, послушных и безропотных, что так нравится мужчинам.
Насколько знаю, в противоположность таким «сдавшимся», часть женщин, которых раньше называли емким словом «бизнес-леди», хотя чаще всего там и не пахло ни бизнесом, ни ледьством, демонстративно избегают мужчин с их завышенными требованиями, предпочитая пользоваться широчайшим спектром всевозможных гаджетов, услужливо выброшенных на рынок предприимчивыми бизнесменами.
Те и другие сейчас одинаково потрясают плакатами и требуют прислушаться к их гласу общественности, они-де резко против разработок искусственного интеллекта, сейчас любые технические новинки все больше разводят мужчин и женщин в стороны, а это неправильно…
Неправильно, согласился я, но и тормозить прогресс – неправильно.
Прибыла полиция, начала оттеснять протестующих на тротуар, освобождая проезжую часть, но демонстранты уперлись, все поднимают над головами телекамеры с широким обзором, надеясь поймать хоть какой-то момент, который можно истолковать как «бесчинства силовых структур».
Полиция, как и водится, скисла, она ж гуманная, не какая-нибудь грубая милиция, пришлось вызвать жандармов. Эти ребята покруче и пожестче, в ход пошли дубинки, как бы ни уважали права личностей, но надо уважать и права общества, а я, пока там шум и крики, включил новостной канал, где специалисты по искусственной коже как раз сцепились в дискуссии друг с другом, одни доказывают, что помимо косметического эффекта она обладает еще и защитными свойствами, другие уверяют, что искусственная кожа, несмотря на ее красоту и востребованность из-за отсутствия морщин, «не дышит», и очень скоро прибегнувших к этой сомнительной новинке накроет волна тяжелых болезней.
Как водится в таких случаях, обе стороны обвиняли друг друга, что их работы проплачены могущественными корпорациями, зарабатывающими десятки миллиардов долларов как на производстве искусственной кожи, так и на средствах по уходу за своей родной.
Я взмахом руки переключил на другой новостной, там звучат песни времен СССР, сейчас это модно. Выросло и повзрослело первое поколение, у которого нет мещанской обиды на коммунистов, что злобно захватили власть в империи и угнетали, угнетали, угнетали, не давая нажраться вдоволь западных свобод.
Старое поколение еще не вымерло, оно продолжает люто ненавидеть коммунистов, что «испортили им жизнь», но у руля их сменили уже те, кто родился в период распада сверхдержавы и уже не помнит очередей за хлебом и пустые полки магазинов.
Они, выросшие в свободном обществе, могут объективнее оценить, что же случилось в октябре тысяча девятьсот семнадцатого, что происходило дальше и почему лучшие и чистые люди во всем мире искренне верили в коммунизм, создавали в своих странах коммунистические партии и всячески помогали Советской России, даже гибли за это святое дело, как супруги Розенберги или Сакко и Ванцетти.
На волне этого интереса сейчас снимают фильмы о той грозной и великой эпохе: драмы, мелодрамы, трагедии, боевики, сериалы, художники перешли на создание полотен на темы великих строек коммунизма, писатели спешно листают старые подшивки газет, выискивая новые темы для бестселлеров.
На аукционах Сотбис за большие деньги продаются любые вещи той эпохи, коллекционеры устраивают выставки, где с гордостью похваляются богатствами…
Все это здорово, но все-таки этих вот нужно останавливать, пока снова не привели страну к октябрю семнадцатого года. Великое прошлое пусть остается в прошлом, об этом постоянно твердит Энн, а я с нею согласен в этом без всякого внутреннего протеста.
Жандармам удалось освободить две полосы, и автомобили поспешно ринулись в эту щель, а потом на просторе все ускорились, потому что опоздунам надо наверстывать упущенные возможности.
Энн вышла навстречу, я выскочил и распахнул перед нею дверцу, рисуясь своей воспитанностью, сам довольный и гордый, что я вот такой.
– Ах-ах, – сказала она, но я видел, что ей приятно, – ты тоже против прогресса? Как старомодно!
– Еще как, – согласился я счастливо. – Меня тянет даже баллады в твою честь складывать, а то и сочинять! Могу даже перед твоим балконом исполнять. А ты мне сбросишь конец шарфа, чтобы я к тебе взобрался…
– А другой конец шарфа будет на моей шее? – осведомилась она. – Да и далековато тебе будет карабкаться на тридцать второй этаж, дорогой мой Ромеро…
– А не Ромео? – спросил я.
Она помотала головой:
– Пришлось заменить на Ромеро, чтобы не было ассоциаций с Ромео Баттини, видным деятелем фашизма в Италии. Никто и не заметил разницы, так что все в порядке. Кто теперь слышал о каком-то Шексперге?
