Ему показалось, что он ослышался.
-Вы же все ключи похватали, - объяснил охранник. - Куда вы их довезёте, если водители - люди? Их же увидят сразу.
Райнер пошатнулся. Не может быть... но они же не знают про Переход, Оксар хранил тайну, они же... что он скажет, как же быть...
-Ехать недалеко.
-Рискованно. Давайте-ка лучше мы.
Переход. Там будет Сила. Если что... он даже сумел избежать выстрела Чифы. В конце концов, хватит, эти лондар столько прожили бок-о-бок с людьми, неужели в последний момент предадут?! Но если он ошибётся, если они на грузовиках рванут в неизвестность?
А потом он вспомнил: водителям-людям в ночи нужен свет. Они будут вынуждены включить фары. И это будет концом всего. Может быть, даже вернее, чем если бы охранники оказались предателями.
-Хорошо, - он кинул им ключи. - Давайте. Только быстро. Я сяду в машину, буду показывать дорогу.
Он проследил за погрузкой. Условия зверские, ничего, это ненадолго, хотелось бы верить... как же хочется - верить. Просто верить.
Райнер выехал в степь. Колонна растянулась, ему страшно не хватало, чтобы сзади тоже ехал кто-то свой, чтобы хотя бы мог сказать, если кто-то свернёт... Но - не было. И оставалось, стиснув зубы, ехать вперёд. Выехать на трассу, - весна, всё развезло, не проберёшься другой дорогой. По трассе мимо пролетают встречные. Патрулей нет. Пока.
Остановиться посреди трассы. Никаких поворотов, ничего, только степь, только река, рядом обрыв... Коснуться Силой всех водителей: выходите, присядьте, подождите. Удостовериться, что сделано. Позвать телепатически людей, - он всех знает, теперь это несложно. Пусть сядут за руль. Сейчас он скажет, что делать.
Он знал, что это последнее провожание. Как-то просто и очень жутко: последнее, больше не будет. То, ради чего он остался жить и не встретил рассвет, закончилось. Заканчивается. Первая машина, вторая, третья... как когда-то давно, немыслимо давно - восемь лет назад - уходили первые. Восемь лет, похожих на века. Охранники терпеливо ждут, сидя на обочине трассы. Ничего, теперь уже недолго. Скоро всё. И не будет никакого "дальше".
Он стоял над обрывом, раскинув руки. Здесь всегда ветер. Он уже позабыл, как тут хорошо днём. Какого цвета трава. Как небо отражается в водной глади. А ведь он обрёк и этих охранников на смерть от голода. Не отсрочил. Ни себе, ни Сартену, ни им. Сколько бы они могли продержаться, если бы он не отправил людей за Переход? Он предатель. Но он тоже обречён. Наказание?
