«― Ну хватит шутить, не могла же Елизавета найти себе другого, верно? ― не скрывая шутливого настроения, князь проходит вглубь Церемонного Зала, наблюдая большое скопление людей у алтаря, рядом с которым стоит и пастор, сложив руки на груди. Пожилой мужчина отвлекается на обеспокоенного Влада, покачивая головой и прикрывая морщинистые веки, подав хриплый голос:
― Княгиня умерла сегодня ночью, князь Влад. Мы отправляли Вам письма о её смерти, о том, что Ваше дитя украли, но… ― яростный вскрик Влада прерывает речь мужчины, и отпечатавшаяся на его лице злоба и обжигающие солёные капли, стекающий по щекам и горлу запомнится каждому здесь, а затем и туркам, посмевшим нарушить идиллию его семьи, убить жену и выкрасть сына.
― Но?! Никто не смог защитить княгиню и наследника престола?! Каждого, кто был на страже этой ночью ждёт смертная казнь! ― нахлынувшая ярость, которая смешалась болью и тягостью в груди предательски ноет, от чего голос пробирает дрожь, ― Покиньте зал. Живо! ― нечеловеческий вскрик раздается по всему помещению, и люди в панике выбегают оттуда рысью, дабы не злить и без того озлобленного владыку, обещающего казнить тех, кто допустил такое. Один лишь пастор остается здесь, не смея сдвинуться с места. Сбросив оружие, которое с громким звоном ударилось об камень, он метнулся к лежащему, холодному и бездыханному телу супруги, ухватившись за бортик гроба, во что он верить вовсе не хотел. В то, что его любимая лежит в гробу, сколоченным для того, чтобы умереть в глубокой старости.
― Елизавета, нет же… Ты же просто решила меня разыграть, да…? Вы же все решили пошутить надо мной… Прошу, не покидай меня! ― в панике и отчаянии ухватив её холодную ладонь, Влад судорожно оставляет мокрые поцелуе на каждой из костяшек, покрывая полностью поцелуями тыльную сторону худой, но такой холодной руки. Упав на колени, мужчина взревел, словно зверь, вскидывая голову кверху, сдерживая потом ранящих его душу и тело, слёз.
― Спасайте сына, князь Влад. Ей вы уже ничем не поможете, а дитя Ваше ― в великой беде. ― бросает напоследок священник, оставляя Влада одного, наедине с бездыханным телом любимой, которая смирно лежит с опущенными веками и сложенными на груди руками. Ещё один поцелуй отдает холодом на тонких губах. С тех пор он станет для него привычным.
― Я найду тебя, любовь моя, обещаю.»
― И каждый день я думал о тебе. ― твердо отрезает Влад, помотав головой, стараясь развеять нахлынувшее воспоминание, но предательская крапинка, скопившаяся в уголке его глаза катится по его щеке, мерцая и отбивая солнечный свет, спускается к горлу и ныряет под его рубашку.
― Последнее, что я помню, что это были подданные Мехмеда. Они убили её. Меня. ― не сумев подобрать слова, Лайя так же испуганно поднимается с места, на свой страх и риск подходя к Дракуле, утирающего горячие капли со щек. Она протягивает руку к нему и оказывается резко прижатой к его сильному телу, вскрикнув от неожиданности и испугавшись самого мужчину.
― Я так давно хотел прижать тебя к себе… ― судорожно шепчет он, смыкая руки на её талии и вдыхая аромат копны русых волос, отдающих мятой и кофе; страх Бёрнелл постепенно меркнет на фоне пробудившихся чувств к хозяину замка, поэтому тонкие ручки обвивают сильную шею, заставляя мужчину вздрогнуть.
― Ты дрожишь. ― увлечённо говорит реставратор и проводит кончиками пальцев по позвонкам брюнета, от чего сильное мужское тело и вправду бросает в дрожь, ведь давно забытые ощущения оказываются такими приятными, нежными и родными, что катастрофическая нехватка кислорода в его лёгких напоминает о себе. Вдох-выдох.
Дыхание сбивчивое, но одинаковое, а сердца бьются в одном ритме, как было когда-то.
― Я так скучал… Господи, я так скучал! ― её подрагивающее от холодных касаний тело оказывается поднятым ввысь, и Лайе приходится сомкнуть ноги на пояснице Влада, дабы не съехать вниз и не упасть. Меньше всего она хочет отстраниться сейчас. Ей не хочется этого совсем. Следующее, что вонзается острым лезвием в её память ― слетевшие со стола бумаги и различные инструменты, с характерными звуками упавшими на пол, а потом она оказывается там и сама, так близко очутившись у лица Влада. Тело сгорает дотла от напряжения и томного желания воссоединения, но что-то препятствует им. Что-то несказанное тогда.
