― Лайя… ― стоном срываются имена друг друга, пока их тела ищут ещё больше точек соприкосновения. Всячески прижимаясь к телу любовника, Бёрнелл впивается миндальными ноготками в сильную спину, оставляя на ней неглубокие красные отметины, означающие только то, что он её нашёл. Толчок за толчком, наслаждения достигает невиданных высот, и становится ясным то, что совсем скоро они достигнут пика, растворившись один в другой, окончательно и бесповоротно. Хриплые постанывания и вскрики Лайи разносятся по комнате, вылетают из оконных щелей на улицу, проникают из-под дверных зазоров в коридор, но сейчас их это мало интересует. Все звуки исчезают в один миг, другие образы становятся нечёткими, а смешавшийся в одно целое запах их парфюмов и тел бьет в нос так резко и неожиданно, что каждый втягивает этот аромат посильнее, балуя каждый тонкий рецептор.
Желание слиться воедино исполняется в полной мере, когда Бёрнелл накрывает безумный оргазм, покалывающий её стопы и ладони, только разогревающий покрывшееся испариной тело. Пара глубоких толчков ― и Владислав изливается на живот любимой, глухо зарычав. В тщетной отдышаться, он оставляет невесомый поцелуй на женском виске, устало выдохнув.
― Ты боишься меня, да?
― Моя любовь всяко к тебе сильнее, даже сильнее нахлынувшего страха.
― «Любовь» ― понятие растяжимое.
― Знаю. Поэтому я тебя и люблю.
