А то ведь становится действительно страшно за судьбу Свободы в будущей России, когда новоявленный министр обороны этой страны генерал-полковник Кобец открыто заявляет, что принял свой пост с условием, что ему позволят лично командовать расстрелом заговорщиков. Каков демократический генерал, готовый лично стать палачом! Трудно сказать, как оценят фицерскую честь министра его нынешние подчиненные, если, разумеется, у них вообще существует понятие об офицерской чести. К тому же, уверяю вас, если этот славный воин готов сегодня с такой легкостью «шлепнуть» своих вчерашних начальников, то, изменись ситуация, он с еще большей легкостью отправит к праотцам сегодняшних. Борису Ельцину, с его весьма горьким политическим опытом, не стоит строить по этому поводу излишних иллюзий.
Прошу также заметить, что трехзвездочный демократ публично предрешает приговор над еще не осужденными людьми. О каком же тут правовом государстве, о какой демократии может идти речь! Только карикатурно повторяем сценарии 37-го года!
Еще более настораживает бредовое заявление того же генерала о возможности использования заговорщиками ядерного оружия: с чего это ему так не терпится форсировать события, чтобы привести их к желанному для себя концу?
Не вызывает у меня особого восторга и запрет правых средств массовой информации. На мой взгляд, их необходимо лишить привилегий в снабжении бумагой, в подписке, рекламе, распространении, после чего, я убежден, они отомрут естественной смертью. Политическая цензура или месть, учит история, не лучшее начало для демократии. Недавний польский опыт мог бы пригодиться нам и здесь.
Последние события в Советском Союзе наглядно продемонстрировали, что процесс демократизации в странах бывшего «социалистического лагеря» находится под постоянной угрозой насильственного прекращения.
Они — эти события — говорят также и о том, что пост-тоталитарные общества, а советское общество в особенности, до сих пор еще не претерпели по-настоящему системных, сущностных изменений, которые бы раз и навсегда исключили всякую возможность возвращения к прошлому. Не произошло, видимо, этих изменений и в самом Горбачеве даже после всего случившегося, о чем свидетельствует его первая после освобождения пресс-конференция в Москве.
Мне хотелось бы заключить свои короткие заметки по поводу последних событий у нас в стране поучительными словами, завещанными человечеству великим Джефферсоном:
— Вечная бдительность — залог Свободы!
Чем большее расстояние отделяет нас от августовских событий, тем тревожнее и неуютней становится у меня на душе. Снова и снова прокручиваю я в памяти первый день путча.
Пресс-конференция заговорщиков: за столом перед журналистами, тесно сгрудившись, восседает далеко не великолепная семерка испуганных собственной смелостью личностей пенсионного возраста. У главного закоперщика панически трясутся руки, а соратники его по очереди клянутся в любви и уважении к свергнутому вождю и преданности идеям перестройки, ускорения и свободного рынка.
В те же самые часы их злейшие враги абсолютно беспрепятственно устраивают в самом центре Москвы многолюдные митинги, где на чем свет клянут новоявленное правительство, и строят баррикады вокруг Белого дома, а сама девятимиллионная столица в целом продолжает жить своей повседневной жизнью.
Первый звонок из Москвы. Лихорадочно хватаю трубку в ожидании всего самого худшего. Увы, московский издатель «Континента» интересуется техническими деталями выпуска очередного номера. Перестаю что-либо понимать: какой «Континент», какие издания? В стране правый переворот, демократическая печать запрещена, танки движутся к центру города. На другой стороне провода абсолютное спокойствие: «Это не имеет значения, мы продолжаем».
В поисках более полной информации звоню в «Комсомолку». Мой собеседник весело посмеивается: «Ничего страшного, все равно будем выходить!».
На другой день ближе к ночи набираю номер своего старого друга, активного члена Межрегиональной группы. Выясняется, он бодрствует в Белом доме. Отвечает жена: «Они разбегаются, мы победили!».
Дальше — больше. Через день или два пресс-центр КГБ заявляет, что его работники узнали о перевороте из утренних радиосообщений. Здесь остается только бессильно развести руками: армия, судя по ее растерянности, не знала, куда ее направляют, милиция бережно охраняла протестующих демонстрантов, бойцы невидимого фронта сладко почивали. Тогда, спрашивается, какими силами намеревались заговорщики осуществить свои замыслы и повернуть историю вспять? Своими настольными папками, что ли?
Господи, как это все-таки похоже на бездарно срепетированный балаган!
