— Сука! — закричал Макс и ударил меня кулаком в лицо. От силы удара перед глазами все поплыло и я упала на землю. Во рту сразу же почувствовался соленый привкус крови. Парень же, долго не дожидаясь, навалился на меня сверху и принялся лезть руками под футболку.
— Нет! Отпусти меня! Придурок! Помогите! — я кричала, как взбалмошная и все еще надеялась, что Стас будет меня искать.
Когда тело Макса одним рывком подняли на ноги, я даже растерялась. Передо мной стоял Воронов, я видела его разъяренное выражение лица, направленное на Макса. Рядом было еще несколько охранников, но никто не приближался.
— Я же убью тебя, мудак! — закричал Воронов и ударил парня в лицо. Сила удара была такой сильной, что Макс отлетел на несколько метров и грохнулся на асфальт. Но Доминик даже не думал останавливаться. Он подошел к парню и начал наносить удар за ударом.
Я так и сидела в темном углу, наблюдая за этой картиной, не в силах даже слова вымолвить. А когда наконец до меня дошло, что Воронов может его убить, стало страшно и я бросилась к ним. Не знаю, что тогда мной руководило, но я совершенно не контролировала свои поступки. Подбежав к мужчинам, обняла Доминика со спины, сцепив руки у него на животе, таким образом не давая возможности снова ударить Макса. Воронов замер с поднятым кулаком тоже, наверное, пребывая в шоке.
— Не надо больше! Вы можете его убить! — сказала тихо, прижавшись к его спине.
— Ты еще за него переживаешь? — разъяренно воскликнул Доминик и уже хотел отодрать меня от себя, но мои следующие слова заставили его остановиться.
— Не за него, за вас переживаю, — и снова расплакалась.
Воронов все же отцепил мои руки от себя, но медленно и осторожно. А когда обернулся, то взял мое лицо в свои ладони и снова нахмурился. Наверное ничего хорошего там не увидел. Я и сама чувствовала как болит то место, куда ударил Максим, а еще неприятно ныла рука и голова.
— Идти можешь? — голос Воронова стал тих и озабочен.
Смогла лишь кивнуть и сделала шаг. Но ноги почему-то не хотели слушаться и я начала падать. Доминик быстро среагировал и подхватил меня на руки. Ну а я положила свою голову ему на плечо и даже сквозь боль ощутила странный прилив счастья.
— Стас, машину подгони! — словно сквозь вату услышала снова злой голос Воронова. — Захар, забери этого мудака, я позже с ним разберусь.
А тогда меня осторожно положили в машину и Доминик опустил мою голову к себе на колени. Глаза неумолимо слипались, но я все равно старалась оставаться в сознании. Передо мной было самое красивое лицо в мире и сейчас Воронов нежно гладил мою побитую щеку и озабоченно вглядывался в глаза.
— Что-то болит? — спросил он, когда я застонала. Просто рука заболела сильно.
— Он за руку меня схватил, — прошептала тихо.
— Блять, я его точно убью! — снова разозлился Доминик. — Потерпи, скоро приедем в больницу.
— Спасибо вам, что спасли, — на глаза снова навернулись слезы, но Воронов осторожно стер их своими пальцами.
— Я уже давно так не боялся, Ева, — глядя мне в глаза, сказал Доминик. — С тобой у меня все по-новому. Неправильно и необычно.
— Мне так обидно, — стало стыдно и неприятно от себя самой. — Вы могли пострадать из-за меня.
— Я уже второй раз слышу, что ты обо мне волнуешься, — едва заметно улыбнулся Воронов. — Честно говоря, это довольно приятно.
Боже! Какой же он милый, когда улыбается! Ой, Доминик! Я не просто волнуюсь о тебе! Похоже, что я в тебя влюбляюсь!
Доминик
Пока машина неслась в сторону больницы, я неотрывно наблюдал за спящей Евой. Никак не мог понять своей реакции на эту девушку. Но когда увидел как тот мудак навалился на нее в темном переулке, мозг полностью отключился и возникло единственное желание убить его. Возможно, просто чувствовал ответственность за нее, потому что стал первым ее мужчиной, а, возможно, она смогла вызвать во мне эмоции, о которых я давно забыл. Не знаю, что это было, но сейчас, держа ее в своих объятиях, я понимал одно — теперь хочу видеть ее рядом с собой.
Когда Борис рассказал мне ситуацию с ее сестрой, я не колебался ни минуты. Знал, даже если Ева не согласится быть моим секретарем, ее сестра все равно улетит в Германию. Я никогда не проводил благотворительные акции, на это просто не хватало времени. Но в ситуации с Евой просто не мог по-другому. Идея с работой секретаря как-то неожиданно посетила мою голову. Тогда я подумал: "почему бы и нет?". У меня не было никакого сомнения, что она не знакома с Фроловым. Я даже больше скажу, Ева его испугалась и для меня это был отличный знак. Она не могла украсть флешку, так что подозревать стоит всех, кто находится рядом.
Проведя костяшками пальцев по ее щеке, снова разозлился. Этот мудак ее ударил и теперь не известно насколько сильно она пострадала. Что-то слишком часто я появляюсь в больнице за последние несколько дней. Сразу же вспомнил как Ева волновалась, увидев мою побитую руку. Улыбнулся как идиот и сразу же стал серьезным. Не стоит показывать свои эмоции перед людьми. Особенно теперь, когда доверять нельзя никому.
