Не чувствуя рук, она заковырялась с замком на сумке. Оставшиеся студенты посвященные в утреннее происшествие с удовольствием наблюдали за сценой, переводя взгляд от Игоря на Лену и обратно. К всеобщему сожалению Игорь Борисович ничем не выдал себя, либо ему было нечем себя выдать. Он спокойно сидел за столом, принимая конспекты остальных студентов, но и не выпуская из поля зрения Лену.
На ватных ногах она подошла к столу и с отчаяньем положила тетрадь на гладкую полированную поверхность, казалось она расстается с чем-то настолько близким её сердцу, что Игорь поднял на неё глаза. Лена смотрела на него с отчаяньем, почти граничащем со стыдом. Он не понимал этого выражения. Заметив, что больше желающих расстаться с конспектами не осталось, он с облегчением поднялся и обращаясь к двум старостам попросил их помочь ему перенести конспекты в кабинет. Они втроем подхватили каждый по стопке и скрылись за дверьми аудитории.
- Какой гад, - раздалось сбоку. Тамара похлопала её по плечу, - Как скрывает чувства, уму непостижимо, ни один мускул не дрогнул при виде тебя.
- Отвяжись ты от меня, - крикнула Лена, выбегая из кабинета.
- Переживает, - понимающе кивнула Тамара.
Среди конспектов всегда попадалось много интересного. Из всевозможных форматов тетрадей и блокнотов выпадали закладки, шпаргалки, открытки. Как-то Игорь нашел засушенную бабочку выпавшую из лекции о греко-римском периоде. Но все это он старался обращать как можно меньше внимая, акцентируясь на общем состоянии записей, их качестве и количестве.
Не раз он находил среди листов любовные послания адресованные ему. Каждый раз улыбался и ставил на письме свой автограф с подписью такой-то от Игоря Борисовича на память и вкладывал обратно.
Этот раз не был исключением четыре надушенных письма, два даже с отпечатками поцелуя их владелиц легли на стол. Игорь на записки реагировал не более восторженно, чем обычно. Часто он встречал записи на полях тетрадей и непосредственно среди лекций, совсем не исторического характера 'Я тебя люблю', 'Игорь' и т.п.
Дошла очередь до тетради Елены. Она всегда писала убористым аккуратным почерком, выделяя заголовки красной пастой. Но вместо последней лекции он увидел три листа шифра состоящего преимущественно из его имени. Игорь быстро оглядел это творчество, а на последней странице прочел следующие строки:
СНЫ
Конечно я могу храбриться
И одиночеством гордиться.
И всем твердить, что не люблю,
Но стоит только сном забыться,
Как я тебя к себе зову.
Что днем - покой, во сне - гроза.
Боюсь теперь закрыть глаза
И руки делом занимаю,
Но снова глупая слеза
Из глаз спешит зачем не знаю.
Да ты другой, да ты обидел
И настоящую не видел
Меня, придумав куклу сам.
Ты мне воздвигнул лживый храм.
- Какая глупышка.
Он соприкоснулся с чем-то похожим на кусочек счастья. Игорь понял - эти стихи о нем, но он стал невольным свидетелем тайны, которую девушка так не хотела выдавать. Он вторгся в сокровенное варварским способом, буквально вырвав из рук эту тайну. Чувство дискомфорта навалилось на плечи и ударило в виски.
Глубоко вздохнув, Игорь взял тетрадь, подошел к сканеру и просканировал себе страницу со стихом. Его мучила совесть, но что-то не давало ему силы отказаться от этого ужасного поступка.
Быстро, размашистым почерком он подписал в тетрадке:
'Прекрасные стихи, Елена' и поставил свой автограф. Ему захотелось, что-то сделать для неё. Щелкнув мышкой, Игорь открыл на компьютере свои собственные записи, нашел сегодняшнюю лекцию, распечатал её и вложил в тетрадь Лене.
Когда на семинаре в группе он раздавал всем тетради, Елена с отчаяньем в глазах ждала его приближения. И тут она могла поклясться, что возвращая тетрадь, Игорь ей подмигнул. Пытаясь побороть дрожь в руках она открыла записи, увидела его подпись, сложенные вчетверо три листа с последней лекцией и благодарно подняла на него глаза. Он улыбался, улыбался ей и всем остальным, глядя в класс.
С той минуты между ними установились другие отношения и они стали играть по иным правилась. Она наконец приняла его перемирие. На лекциях стала появляться спокойной и уравновешенной.
Перестала заплетать косички, а вместе этого коротко постриглась. Отчего совершенно преобразилась, прическа подчеркивала красивую шейку и огромные глаза.
Впервые изменив привычке носить всегда и везде только джинсы, одела коротенькую юбчонку с высокими сапогами. В тот же день ей посчастливилось столкнуться с Игорем в коридоре. Он окинув её довольным взглядом на приветствие ответил комплиментом о её удачном преображении. Ответом ему стали её рдеющие щечки. Почти цветочно-букетный роман. Она заигрывала, он отвечал тем же.
Игорь убеждал себя, что не делает ничего предосудительного. Он позволял себе быть милым с Леной, возможно улыбался ей чаще, чем остальным, более внимательно вчитывался в её курсовые и самостоятельные, но не более того. Смотреть на неё он позволял себе только во время её ответов у доски и на семинарах. Но даже в такие минуты это не был пристальный, сводящий с ума взор, а лишь мимолетный, но внимательный взгляд серых теплых глаз.
