Всё время до библиотеки я осматривала местность на наличие дорогой мне вещи. Но её нигде не оказалось. После тщательно осмотра крыльца и прилегающей территории, я остановилась около колоны рядом со зданием и, прикрыв глаза, пыталась вспомнить, где я могла её выронить. Мне пришлось завязать волосы косынкой в библиотеке, чтобы они не мешались. Потом мы выходили, и она всё еще была на мне. Ну а затем я встретила его и ничего не помню. Как такое возможно?
— Не это ищите? — вдруг выводит меня из раздумий уже знакомый голос, заставив вздрогнуть, что не обошлось без внимания, — эй, спокойно. Я не хотел вас пугать.
— Просто было неожиданно, — начинаю мямлить в своё оправдание, пытаясь унять скорость сердцебиения, — нельзя подкрадываться так к человеку.
— Я покашлял пару раз для привлечения внимания, но это не сработало, — смотрит вежливо и протягивает косынку.
— Спасибо, — осторожно протягиваю руку, чтобы забрать свою вещь, но парень перехватывает мою руку за запястье, вызывая лёгкий трепет от прикосновения, и переворачивает ладонями вверх.
— Ты еще бегаешь в таком виде? — его голос уже не такой ровный, в нём чувствуется некая злость и обеспокоенность. Мне ведь не показалось? — Это безответственно по отношению к себе! — и начинает тащить за собой.
В недоумении позволяю ему сделать задуманное. Представляю, как выглядит это со стороны: полицейский тащит за собой девушку, чтобы арестовать за неопрятный вид, за грязные руки в ссадинах и ранах. Однако я и не против наказания с его стороны. Вспомнились рассказы Тани про полицейского-стриптизёра на девичнике у её старшей сестры, вызывая у меня тихий смешок. Что за дурацкие мысли посещают мою голову? Мне должно быть стыдно. Я приличная гражданка, соблюдающая законы во всех смыслах. Но мне нравится, что он меня касается, его рука такая крепкая и теплая, и сам он такой заботливый. Хранитель правопорядка не груб, его хватка не давит моё запястье. От парня в форме исходит тонкий фужерный аромат освежающих духов. Теперь мой самый любимый аромат.
— Вы же вроде полицейский, а не медицинский работник, — вырвалось у меня с усмешкой, пока мы топали к его служебной машине.
— Да, ты права. В мои обязанности входит помощь людям. А ты как раз нуждаешься в помощи, — без эмоций тараторит он.
Не буду спорить, пусть помогает, тем более я очень даже не против. Когда это стало нормой, чтобы я была не против происходящего сейчас со мной? Обычно я пресекаю все действия противоположного пола по отношении ко мне. Но в данной ситуации мой мозг начинает таить от одного присутствия полицейского. Разум в отключке. Мы остановились около багажника кроссовера, и он начинает доставать маленький чемоданчик. Обработка рук был самым щекотливым моментом в моей жизни. Он нежно вытирал мои ссадины ваткой смоченной в жидкости и изредка дул, когда я более сильно морщилась. Редкие пересечения взглядами вызывали во мне нарастающий трепет.
— Как тебя зовут? — неожиданно задаёт вопрос, прерывая молчание.
— Олеся. А тебя? — без задних мыслей перенаправляю его же вопрос. Когда мы успели перейти на «ты»?
— Артём Крац. Фамилия у тебя есть, Олеся?
— А зачем?
— Для протокола. Я должен объяснить письменно, куда пропал ещё на час, и куда подевалась бутылочка перекиси водорода.
— О! Я… я… Олеся. Меня зовут Олеся Станиславовна Андреева. То есть Олеся Андреева без Станиславовна. О, Боже, заткнись уже, — прикрывая глаза, пытаюсь собрать остатки мыслей в кучу.
Слово «протокол» подействовало на меня отрицательно, да так, что я перестала соображать. Не хватало, чтобы меня вносили в какой-нибудь протокол.
— Ахах, успокойся Олеся Станиславовна, — переходит на легкий смех Артём, — ничего страшного не произойдёт.
— Я пойду. То есть мне можно идти? Или надо где-то расписаться? — начинаю волноваться ещё больше, когда он снова схватил меня за запястье и не отпускает.
— Я тебя подвезу, Олеся, — заглядывает пристально в мои глаза, словно гипнотизируя. На несколько секунд я подаюсь его очарованию, утопая в глубине тёмно-карих очей. Но потом вспоминаю, что он же из полиции.
— Нет! — резко отрезаю предложение, — этого ещё не хватало, чтобы я выходила из полицейской машины рядом с общагой. Завтра будут пестрить все новостные ленты, что дочка Стаса Андреева нарушает закон. Мой папа будет не доволен.
— Кто такой Стас Андреев? И почему его дочка живёт в общаге, если он такой известный?
— Разве я говорила, что там живу? Может мне туда сейчас очень надо, — пытаюсь запутать его мысли.
— Хорошо. Выйдешь за пару домов от общаги. Садись в машину, — и, не желая слушать возражения, занимает своё водительское место.
По его тону я поняла, что это даже не обсуждается, и мне действительно придётся покататься на служебной машине полиции. Этого я еще точно не делала. Он остановил рядом с магазином, куда чаще, чем в общагу, ходят студенты. И увидев оживление из сверстников рядом с супермаркетом, я возмущенно выдаю:
— Здесь не выйду. Тут весь наш институт собрался.
— Андреева, ты издеваешься?
