Растворяюсь в тебе полностью

Может, это как-то связано с его волшебным членом. У меня его не было уже несколько недель, и зрение помутилось.

Мне хочется удариться головой о стол.

— Спасибо вам за совет, Симона. Я его не забуду.

— Хорошо. Теперь приступим к работе.

Следующие несколько часов, пока она вводит меня в курс дела, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться, но Коул не выходит из головы, его злые глаза преследуют меня, как призраки.

Я провел остаток дня, запершись в своем кабинете, разрабатывая стратегию плана по избеганию Шэй.

Это работает следующим образом: переехать на Аляску.

Потому что, как бы я ни пытался убедить себя, что буду общаться с ней только по электронной почте, не буду посещать собрания, где она будет присутствовать, и отвернусь, если мы случайно пересечемся в здании, факт остается фактом: я буду знать, что она рядом, каждый день, и я буду хотеть ее увидеть.

Я до сих пор чувствую запах ее духов.

Убейте меня.

Мы установили, что она не собирается увольняться, и я не собираюсь ее увольнять. Так что теперь у меня есть только один путь.

Притвориться, что ее не существует.

Что, черт возьми, будет невероятно сложно, учитывая, что она моя проклятая помощница.

Разочарованный, просматриваю ее резюме на компьютере и смотрю, пока зрение не затуманивается. Затем, в растерянности, поднимаю трубку и звоню своей невестке.

— Lit Happens, чем могу вам помочь?

— Что ты знаешь о Шэй Сандерс?

Эмери смеется.

— О, привет, Коул. Приятно тебя слышать. Да, я в порядке, спасибо, что спросил. Как дела?

— Прости, я не могу сейчас заниматься любезностями.

— Это шокирует.

Она снова смеется, но уже ласково. Эмери уже привыкла ко мне. И если она может терпеть моего брата-психопата Каллума, то уж с моими причудами она точно справится. По сравнению с ним я почти в здравом уме.

— Шэй Сандерс. Расскажи мне все.

Ее тон меняется с легкого на обеспокоенный.

— О Боже. Пожалуйста, не говорите мне, что уже есть проблема.

Да, проблема в том, что я трахал ее до того, как она начала работать на меня, и мне очень хочется сделать это снова, снова и снова, но у нас железная политика против этого.

Кроме того, что неудобно, она считает меня придурком.

Но я не могу сказать ничего из этого. А также не хочу лгать, поэтому уклоняюсь.

— Она говорила, что ты сказала ей, что я твой клиент.

— Когда Каллум упомянул, что связался с рекрутером, чтобы найти тебе помощника, он спросил меня, не знаю ли я кого-нибудь. Я сказала, что присмотрюсь, но он подчеркнул, что мне следует быть осторожной. Я знала, что это значит. Шэй выглядела расстроенной из-за этого?

Нет, но она, кажется, расстроилась из-за того, что я предположил, что она интриганка и манипуляторша-лгунья.

Я чувствую зарождающуюся головную боль, которая стягивает мой череп. Потом вспоминаю, что не пообедал, потому что был слишком занят мыслями о Шэй. Закрыв глаза, я хватаюсь за виски и сжимаю их.

— Нет. Почему я не знал, что ты ее направила?

— Я не знаю. Когда она прислала мне цветы в знак благодарности за то, что я рекомендовала ее на эту должность, я упомянула об этом Каллуму. Я полагала, что он сказал бы тебе.

Возможно, он бы так и сделал, но поскольку я избегаю его так же, как и всех остальных, у него было мало шансов.

Не то чтобы мы были близки. Я могу быть финансовым директором, но он — исполнительный директор, а это значит, что он считает меня ниже себя.

Каллум — старший, золотой ребенок, который в глазах моих родителей не может поступать неправильно. Его эго — это паровой каток, сметающий все на своем пути.

Картер — младший. Он больше всего похож на нашу мать, популярный и общительный, всегда в центре внимания. Он гений в общении с людьми и с легкостью очаровывает их — невероятно раздражающая черта для тех из нас, кто ее не разделяет.

Я нахожусь посередине. Соревновательный. Рисковый. Непонимающий.

— Как давно ты ее знаешь?

На мгновение наступает тишина, пока Эмери размышляет.

— Может быть, три года?

— И каково твое мнение о ней?

— Она замечательная.

Когда вздыхаю, Эмери резко говорит: — Боже, ты так похож на Каллума, когда так делаешь.

Я твердо решил больше никогда не вздыхать.

— Я имел в виду, что ты можешь рассказать мне о ней, что поможет мне лучше понимать ее?

Снова наступает тишина, но уже другая. Долгая и глубокая, как будто она ошеломлена.

— Понимать ее лучше?

— Не надо, пожалуйста. Просто ответь на вопрос.

— Я сделаю это, но тебе придется дать мне секунду, чтобы прийти в себя.

Нахмурившись, спрашиваю: — Я правда такой ужасный?

— Ты вовсе не ужасный.

— А ты ужасная лгунья.

— Просто ты производишь впечатление человека, который скорее улетит жить на Марс, чем будет иметь дело с людьми, так что я удивлена, что ты хочешь лучше понять одного из нас. — Немного помолчав, она тихо добавляет: — О.

— Что?