— В прошлый раз мы тутова разбили волков и данов. Но урок, видимо, кое-кому впрок не пошёл, — сумрачно проворчал Ратибор, облачённый в полное боевое обмундирование. При этом он внимательно разглядывал гудящее на другом конце поля воинство норманнов. — Их и взаправду не более шести тысяч. Ха, и енто огромное войско? На что, интересно, рассчитывают северные олухи? Сдохнуть смертью глупых? Ну дык ента мы сможем им обеспечить! Единственное, не понимаю, зачем князь Усть-града откупился и пропустил по Сигливе варягов без боя? Решил малой кровью, то бишь нашими колотушками убрать ворога?
— Похоже на то! Хитёр жук! Хотя, конечно, золотишка наверняка отвалил данам немало. Вот они, окрылённые лёгкой наживой, и двинулись дальше по течению. Ну а потом северяне совершили большую глупость, когда не удержались и, дерзко высадившись у наших угодий, рьяно принялись грабить и жечь порубежные селения. Причём по обе стороны границы. Тем самым они просто не оставили выбора орлам и медведям, кроме как снова объединиться да раздавить нахального вражину, аки букашку! — стоявший рядом Светозар, воевода Орёлграда, также запакованный в боевое снаряжение по самое не балуйся, любовно погладил набалдашник своей увесистой палицы, а затем оглянулся и осмотрел маячившую позади в нетерпении объединённую рать русичей, насчитывающую под двадцать тысяч бойцов. — Мне Изяслав с ходу выделил две трети наших витязей и велел без победы не возвращаться.
— Обожди пока, остынь! Я сам не прочь без лишней трепотни забить пришлых наглецов в землицу по маковки. Но в куче варяжских тряпок то тут, то там мелькают памятные мне знамёна буревестников да ушлые лисьи морды. Кажись, Благана была права: есть средь пожаловавших нежданно данов у меня знакомцы. С коими всё-таки не мешало бы погутарить перед сечей… Так что жди здесь, друже! Без моего приказа не рыпаться! А я пойду-ка потолкую с глазу на глаз с тамошним атаманом. Похоже, ещё совсем недавно мы сиживали с ним за одним столом, жрали из одного котелка да угощались одним и тем же пивом!
С этими словами Ратибор не спеша, вразвалочку прошествовал к центру Алой поляны, после чего, сложив руки на груди, прищуренным взором оглядел замолчавших норманнов, выжидательно на него уставившихся, и зычно пророкотал на всю округу:
— Вальгард Крылатый! Ты же возглавляешь сей сброд доходяг и оборванцев? Как насчёт того, чтобы потрещать со старым знакомым минутку-другую перед нашей с вами зарубой?
Среди варягов тут же началось достаточно неоднозначное гудение; гулкий ропот недовольных сравнением с тщедушными бродягами смешался с одобрительным похлопыванием булата о щиты и шустрой синицей полетел над головами северян; Ратибора узнали. Кто-то из данов явно восхищался могучим русичем, ибо его бравый заход в одну моську в бражный дом Олафа Чернобрового поистине стал уже легендарным на Севере и в новых красках за кувшинчиком-другим хмеля пересказывался в многочисленных местных тавернах каждодневно. Но были средь варягов и те, кому не по нраву пришёлся рыжебородый великан. И один из таких норманнов сейчас выдвинулся из варяжского войска да пружинистой походкой уверенно направился к середине поля. Компанию ему составили ещё два северянина.
— Какие знакомые рожи, — буркнул себе под нос Ратибор, внимательно разглядывая приближающуюся троицу. — Жаль будет, если придётся парочку из них ухлопать… Хотя третьего я бы, пожалуй, удавил собственноручно. Любопытно, и чего ента он так довольно скалится? Никак, в бубен захотел? Так за мной не заржавеет!
— Здравствуй, богатырь! — первым поприветствовал могучего русича Вальгард, конунг Хеддинберга, который был одним из троицы варягов, подошедших к «рыжему медведю». — Давненько не виделись! А ты за енто время успел престол Мирграда занять? Шустро, однако!
— Да, есть такое, — добродушно хмыкнул Ратибор в ответ главному буревестнику. — Здравия, Крылатый! Каким ветром тебя занесло на Русь? Неужель по седовласой тыковке огрести захотелось? Так ента мы мигом сообразим, — рыжегривый исполин слегка повернул голову и едва заметным кивком поприветствовал ярла Торстейна Трёхпалого, замершего по правую руку от Вальгарда. После Ратибор мельком окинул равнодушным взором третьего варяга, высокого широкоплечего малого лет тридцати на вид, стоявшего левее, и спокойно произнёс: — Поди, полоумный братишка уговорил тебя на енту гиблую затею?
— Ну всё, достаточно! — громко скрежеща зубами, гневно бросил третий норманн, оказавшийся не кем иным, как Ингемаром Востроглазым, троюродным братом Вальгарда. То есть тем самым воином, с которым Ратибор повздорил за пиршественным столом в бражном доме после победы над Олафом Чернобровым. — Сейчас я с тобой поквитаюсь, рыжий, за нанесённую обиду! Думаешь, всё мхом поросло? Как бы не так! Я злопамятный! Посему, ежели ты мужчина, выходи на рубку! На голых лапах!
Ингемар вытащил из-за пояса два одноручных топорика с ножом, нетерпеливо швырнул их на землю, а затем подался вперёд, одновременно закатывая рукава на своей шерстяной рубахе.
Неодобрительно зыркнув на брата конунга, Торстейн не без ехидцы поинтересовался:
— Тебе чего, прошлого раза было мало?
— Не надо вот только сравнивать! В прошлый раз я был знатно во хмелю! И ентот хряк напал на меня неожиданно! Сегодня же усё будет совсем иначе! — раздражённо рявкнул Востроглазый, попутно наблюдая за тем, как нахмурившийся Ратибор в свою очередь неспешно отстегнул от поясных колец ножны с мечом и ножом, бережно отложив славный булат в сторонку.
— Сейчас, медвежара, на моргашках у всех твоя рыжая задница знатно обделается! Ежели что, я ещё ни разу никому не проигрывал в драке на кулаках! — Ингемар высокомерно ухмыльнулся, после чего в нездоровом предвкушении гортанно пролаял: — Готов, русич?
— Вполне, — лишь скупо процедил в ответ князь Мирграда.
Для Ингемара это послужило сигналом к началу поединка. Злобно оскалившись, он зашёл на молчаливо застывшего противника сперва с одного бока, потом с другого, а после на широком замахе правой напрямки ринулся на огневолосого гиганта.
— Ратибор! Только не… — проронил было Вальгард, но закончить речь он до начала единоборства не успел, ибо в этот момент Ингемар с диким криком попытался на рывке всадить правый хук в лицо чемпиона Кузгара.
Корявая плюха у викинга вышла страшной силы; и самым мудрым в данной ситуации практически для любого неприятеля было бы попробовать увернуться от размашистого удара. Востроглазый на это и рассчитывал; ежели, что весьма вероятно, попасть с первого захода не получится, попробовать следом тут же вонзить оппоненту левый боковой по печени, а затем ещё одним ударом в челюсть свалить ненавистного руса. Ну а остальное уже рутина; усесться на упавшего строптивого витязя сверху и долбить по рыжей башке до тех пор, покудова его синие очи из черепа не вытекут; сие действо не представлялось брату Вальгарда чем-то особенно сложным. Сколько рукопашных баталий крепкий норманн на своём веку пережил, скольким недоброжелателям размозжил головёнки подобным образом. Потому и был уверен Ингемар в своей победе. Но одно дело разбивать кочаны хмельным соплеменникам, таким же, еле стоящим на ногах варягам, и совсем другое — лоб в лоб сойтись на голых руках с опытнейшим могучим русичем, также в своей, чрезвычайно богатой на потасовки жизни ни разу не ведавшим горечи поражения.
Ратибор не стал ни уворачиваться, ни уклоняться, ни тем более отступать. Он просто остановил правый кулак противника левой ладонью, затем тут же сжав её и таким образом сцапав пятерню неприятеля в живой капкан. Следом, не медля ни мгновения, дюжий ратник дёрнул за руку на себя Ингемара, схватил ошарашенного викинга за горло правой дланью, а после от души всадил тому свой широкий лоб в нос. Тут же раздался знакомый хруст, обильно брызнувшая кровь привычно окропила физиономию «рыжего медведя»; его же оппонент с переломленным шнобелем лишь звонко лязгнул зубами и рухнул как подкошенный. Сознание покинуло бренное тело Востроглазого ещё до того, как он со всей дури шмякнулся на спину. Угловатое лицо северянина представляло собой весьма нелицеприятное зрелище; знатно хлеставшая кровушка из свёрнутого набок носа нещадно заливала застывшую в гримасе боли ряшку троюродному брату конунга.
— … Не убей его!.. — запоздало закончил свою фразу Вальгард, хмуро уставившийся на поверженного родственника.
— Жить будет, — проворчал в ответ Ратибор. Затем, машинально попытавшись утереть ладонью кровь Ингемара с лица, он только ещё пуще размазал липкий багрянец по своей физиономии, после чего сухо произнёс: — Ежели, конечно, с хребта на бочину перевернёте ентого задаваку. Покамест он не захлебнулся своей же алой мокротой.
Тем часом за спиной князя Мирграда русичи зычно застучали булатом по щитам, радостно поздравляя своего правителя с победой в схватке. В рядах же викингов воцарилось гробовое молчание; задиристого Ингемара знали многие из них лично, а ещё больше народу о нём слышало; посему то, как легко и быстро сейчас могучий русич уделал широкоплечего Востроглазого, известного на Севере драчуна и забияку, поразило всех норманнов без исключения.
Между тем ярл Торстейн присел над Ингемаром и перевернул здоровяка на бок. Потом Трёхпалый обернулся к конунгу и с упрёком гыркнул: — Да уж! Я считал твоего брата умнее.
— Я тоже, — угрюмо огрызнулся Вальгард в ответ. Далее он призывно махнул рукой, велев двоим воинам из варяжской рати подбежать, взять Востроглазого под мышки и оттащить к своим, а после с любопытством уставился на Ратибора и неожиданно вопросил:
— Скажи, богатырь, а ты кому-нибудь когда-нибудь в жизни проигрывал в поединке? Ну хоть раз?
— Конечно! — изобразив печальную мину, тут же брякнул с серьёзным видом «рыжий медведь». — И не единожды! Например, Буреславу…
— А ента кто? — оживился Торстейн. — Никогда не слышал про сего великого витязя…
— Ну так у тебя ещё всё впереди, Трёхпалый! — Ратибор не удержался и хохотнул. — Ибо ента мой старший сынишка! Как ещё чутка подрастёт, всем жару задаст! Знаешь, будучи ещё совсем мальком, сколько шишек он понаставил на моей рыжей башке своим деревянным палашом? Не счесть! Сестра его, Власта, тоже не шибко отстаёт от старшего братика. Ну а Марфуша, негодница, так вообще каждую ночь кладёт меня на лопатки! Ента жена моя, если что, — терпеливо пояснил дюжий ратник тугодумным данам.
Вальгард с Торстейном недоумённо переглянулись, затем конунг Хеддинберга первым не смог сдержать улыбки.
— Аха-ха-ах, — следом громогласно рассмеялся и Торстейн. — А ты, князь Мирграда, шутник, однако!
— Да какие уж тут шутки, — осклабился Ратибор. — Или ты сомневаешься, Лис, что Буреслав, как вымахает, будет ворогов охапками, аки дровишки в поленнице, складывать?
— Да не-е-е, — протянул глава лисьего клана. — Сомнений нет. Наверняка парнишка весь в батю пошёл!..
— Ты о чём погутарить хотел? — вклинился в разговор Вальгард, заставив Трёхпалого тут же умолкнуть.
— Не догадываешься? — Ратибор многозначительно прищурился. — Кумекал вот по старой памяти предложить добрым знакомцам не складывать нынче головы почём зря! Иначе мы же вас на перегной пустим.
— Силёнок-то хватит?
— А ты полагаешь, что нет, Крылатый? — Ратибор вопросительно вскинул вверх левую бровь. — Нас как минимум втрое больше.
— Это не показатель, — не очень уверенно буркнул Вальгард. — В Ивропии, бывало, мы гнали ворогов, превосходящих нас по численности в четыре, а то и пять раз!
— Так то́ в Ивропии! — презрительно фыркнул Ратибор. — Там слабые все! В подавляющем большинстве.
— Он прав, конунг, — Торстейн угрюмо зыркнул на Вальгарда. — Русичи, енто тебе не слабаки с Запада! Ежели бы заранее ведал, что против нас так быстро русы соберут сию могучую рать, хрен бы я согласился на участие в данном походе…
— Помнится, эти слабаки с Запада пару с гаком лет назад захватили Мирград, не так ли? — ударил по больному Крылатый.
— Ты не хуже меня ведаешь, седовласец, что ослямов и их союзников было в десять раз больше. Плюс огромные вифирийские катапульты, подлое колдовство и измена! — лицо Ратибора потемнело. Словесный укол Вальгарда попал точно в цель. — Ай, да что я, стану тут оправдываться и заодно убеждать вас не сдохнуть⁈ Хотите зажмуриться на этой поляне? Да без проблем! Сварог свидетель, мои витязи, что за спиной маячат, тоже не против такого развития событий! Рвутся горячие ребятишки в бой, истосковались по доброй сече! Кто я такой, чтобы их сдерживать и лишать удовольствия насадить черепок варяга на пику? Посему будь по-вашему: ща зарубимся! До встречи на поле боя!
С этими словами хмурый Ратибор поднял свои меч с ножом, развернулся и собрался уж было потопать к объединённому войску Мирграда и Орёлграда, когда хриплый рык Вальгарда остановил его.
— Погодь, друже! Не серчай, сорвалась злючая бяка с языка; нечаянно надавил тебе на больную мозольку! — правитель Птичьего острова переглянулся с Торстейном, тяжело вздохнул и снова воззрился на замершего «рыжего медведя». — Что ты предлагаешь? Ибо бессмысленно помирать без надежды на победу нам бы сегодня очень не хотелось. В этом ты прав.
Ратибор неспешно повернулся лицом к двум варягам и медленно их осмотрел, так, словно увидел в первый раз. Бушующее синее пламя в его очах слегка пошло на убыль. Немного остыв, государь Мирградского княжества вперился твёрдым взором в глаза Вальгарда и степенно произнёс, отчеканивая при этом каждое слово:
— Вы сами загнали себя в западню! Пожгли несколько наших деревень, людей сгубили почём зря; из-за ентого у меня страсть как лапы чешутся, так хочется прикопать вас всех на Алом полюшке! И это первый вариант дальнейшего развития событий; мы сейчас вас в землицу дружно втаптываем и далее до дому, до хаты с песнями топаем праздновать победу.
— Хотелось бы заслушать второй вариант… — негромко промычал Торстейн.
— Второй вариант ещё проще: вы признаёте поражение без сечи, складываете оружие, возвращаете нам всё награбленное, платите двойную виру за убитых, опосля садитесь в свои лоханки и валите назад, на Север. Вернётесь с позором, зато живыми, — сумрачно прошелестел Ратибор, исподлобья разглядывая погрустневших данов. Очевидно было, что второй вариант им понравился ненамного больше, чем первый.
— Но есть ещё и последний, третий вариант развития событий, — властитель Мирграда из-под кустистых бровей снова обозрел ярла и конунга, живо навостривших уши. В их глазах мелькнули лучики надежды.
— Третий вариант: с сегодняшнего дня вы работаете на меня.
Торстейн удивлённо крякнул. У Вальгарда же и вовсе челюсть отпала от изумления. Норманны ошеломлённо переглянулись, не зная, как им реагировать на столь странное и неожиданное предложение. Но третий вариант, определённо, сильно заинтриговал их обоих.
— Что ты имеешь в виду? — наконец, осторожно поинтересовался конунг Хеддинберга.
— То же, что и сказал! — зычно пророкотал Ратибор. — Считайте, что я нанимаю ваше воинство на службу.
— Хм!.. — главу лисьего клана «озарило». — Мы тебе нужны для вашей сечи с шалмахами? Слыхивали, будто флот аскеров уже совсем близко от северного побережья Тёмного моря. Ну а там уже до Мирграда рукой подать…
— Нет! — Ратибор рыкнул как отрезал. — Предстоящая битва русичей с Ослямбской ордой вас не касается, мы справимся сами. Но вы мне понадобитесь в это же времечко как раз недалече от печенежских угодий!.. Вы ведь сможете на своих драккарах по Галуйке, притоку Сигливы, нащупать выход к Тёмному морю?
— Хм… Почему нет? — задумчиво протянул Вальгард. — Галуйка вполне себе широкая и глубокая река. Несколько раз наши мореходы уже так хаживали… Но что от нас треба, я никак не пойму?
— Ничего необычного, — с ехидцей хмыкнул Ратибор. — Лишь то, что вы и так прекрасно умеете: то бишь захватывать, грабить и убивать.
— Ты хоть представляешь, сколько стоит нанять наше войско? — без обиняков спросил Вальгард.
— Полагаю, не дороже смерти аль позора, — бросил в ответ Ратибор. — Но вообще, я из Мирградской казны платить не собираюсь; обойдётесь и одной десятой от планируемого барыша.
— А чего так мало? — Вальгард скорчил кислую мину.
— Хватит вам с лишком, ибо добыча будет сказочная.
— Насколько сказочная? — не преминул поинтересоваться ярл Торстейн.
— Настолько, что здоровенный сундук злата, который Олаф Чернобровый приволок с собой на Север после нападения на Великий караван шалмахов, покажется вам детскими побрякушками в сравнении с тем, что вы получите, ежели согласитесь работать на меня.
— О как! — конунг Хеддинберга внимательно вперился в глаза Ратибору и, убедившись, что тот не шутит, вопросительно посмотрел на Торстейна. Тот в ответ лишь развёл руками и согласно кивнул, показывая, что есть предложения, от которых не отказываются. Тогда Вальгард задумчиво прошёлся взад-вперёд, а после встал перед Ратибором и торжественно произнёс:
— Чую я, такой шанс озолотиться раз в жизни бывает! И то не в каждой. Кумекаю, глупо упускать несметные богатства, кои нам прежде даже в самых сладких снах не снились! Я верю тебе, богатырь! — Вальгард протянул государю Мирграда крепкую длань для рукопожатия. — Считай, княже, что мы с тобой!
— Хорошо, — Ратибор пожал руку Вальгарду, а затем, не отпуская, чуть усилил хватку. — Но виру за погибших русичей из разорённых селений вы всё равно уплатите! Из своей доли трофеев! Согласен, конунг?
— Согласен, князь!.. — тяжело просипел владыка Птичьего острова. На его морщинистом лбу заблестели капельки пота. — Пусти лапу-то, сломаешь! Понял я усё с первого раза, чай, не дурачком уродился, как мой троюродный братишка. Я на Русь вообще больше не пойду, слово даю; ваши несколько несчастных деревушек стоили мне полторы сотни воинов! Лучше уж в Ивропию мотаться, там людишки не столь драчливые, упёртые и непокорные!.. Ну а с этим походом вообще странностей хватает… Затмение какое-то непонятное накатило и только недавно схлынуло прочь.
— Добро, буревестник, — Ратибор, не ставший упоминать про Асмара, со слов Благаны, и внушившего Вальгарду мысль о нападении на Русь, отпустил покрасневшую ладонь конунга, с неприкрытым облегчением выдохнувшего. — И советую тебе не забывать про своё обещание. А то в следующий раз, глядишь, перед битвой не найдётся того, кто спасёт ваши наглые пришлые задницы от знатной порки!
