Благана разместилась в княжьем дворце в левом крыле второго этажа, в самой последней комнате. Данная неприметная каморка с одним-единственным, но довольно широким оконцем вполне устраивала старую ворожею, страсть как не любившую густонаселённые города да сопутствующую им мирскую суету. Благана предпочитала лес, тишину и одиночество. Посему выбранная ею для проживания небольшая горница располагалась в удалении от основных жилых помещений терема, но в то же время в непосредственной близости от восстановленной государевой библиотеки. Основную часть книг и свитков русичам удалось отрыть и спасти при разгребании завалов терема Святослава; по счастливой случайности, драгоценное книгохранилище пострадало при осаде аскеров значительно меньше подавляющего большинства помещений в замке; огонь до бесценных пергаментов так и не добрался. И пожилая ведунья обожала хаживать в сие хранилище знаний, львиную долю своего свободного времени проводя за чтением; благо Ратибор безмерно уважаемую им целительницу в доступе к древним фолиантам ограничивать и не думал.
Солнце только-только начало выглядывать из-за горизонта, когда дюжий ратник, поднявшийся сегодня ни свет ни заря, подошёл к дверям светлицы Благаны и негромко постучал. Ответом ему было лишь гробовое молчание. Тогда Ратибор затарабанил посильнее, а затем зычно гыркнул:
— Почтеннейшая, ты у себя? Опять, поди, через форточку сорокой прошмыгнула в свой скворечник? Ибо как ты воротилась, никто не видел! Впрочем, как и упорхнула, заметил только старина Добролюб, похоже, крайне неровно в твою сторону дышащий! Ты ему, проказница седовласая, случаем, щепотку-другую приворотного зелья в компот не жахнула, а?
— Ты кого сорокой назвал, дундук рыжий⁈ Дать бы тебе половником по маковке, ибо ведаешь же, что я — ворона! И с сороками мы отнюдь не дружим! Ента ж надо так оскорбить, — спустя секунду недовольным глухим тоном забурчали за дверью. — А через окошко серой пернаткой мне гораздо удобнее как приходить в своё гнёздышко, так и упархивать из него.
При этих словах послышался жалобный скрип отодвигаемого засова. Дверка в опочивальню открылась, и на пороге показалась заспанная Благана, до сих пор отдыхавшая после вчерашнего, очень непростого для неё денёчка.
— Здравствуй, топтыга! Чавось припёрся в такую рань? Что стряслось? Ежели не можешь сходить целую седмицу на нужник по-большому, загляни вечером; сварганю тебе отвар ядрёный из белёсой плесени, слизи земляной улитки и послабляющих мухоморов. Пронести может сразу, посему захвати с собой лопушков, а также ведёрко аль бадью; мы же не хотим, чтоб ты оконфузился на пути к уборной, на глазах у своих верных подданных…
— У тебя всё хорошо, любезнейшая? — перебил ехидное лопотание старой ведуньи Ратибор.
— Э-э-эм, с утра вроде на здоровье ещё не жаловалась, — озадаченно протянула Благана. — Может, зайдёшь? Заодно и поведаешь, чего так взбаламутился спозаранку.
— Почему нет? — хозяин терема пригнулся, дабы не удариться головой о кирпичную перемычку, и прошествовал внутрь комнаты.
Убранство в каморке, как дюжий ратник и предполагал, оказалось всё такое же скромное и нисколько не изменилось с того момента, когда он хаживал в гости к сварливой ворожее в последний раз; пуховые перины, шелковистые одеяла с бархатными подушками были без всякой жалости забракованы и выброшены Благаной в коридор ещё в первый же день заселения. Как и заморские полупрозрачные невесомые занавески на окне. Вредная знахарка велела заменить всё своё постельное бельё на льняное и хлопковое, а окошко распахнула настежь и многообещающе просипела, что мгновенно превратит в головастика любого, кто посмеет без её на то высочайшего дозволения захлопнуть оконные ставни.
Помимо самой простой жёсткой одноместной деревянной кушетки, также по просьбе Благаны поставленной взамен двухспальной кровати, в комнатушке находились круглый стол и два табурета. В дальнем левом углу на тумбочке возлежала котомка с вещами целительницы. На столешнице же стояли пузатый кувшин, деревянная чарка да древняя лампадка округлой формы. Чародейка щёлкнула пальцами, и спустя миг в светильнике вспыхнул слабый огонёк, принявшийся впопыхах разгонять царивший в горнице полумрак.
Благана прошла к столу, налила из жбанчика в чашку чего-то очень терпкого, отдалённо напоминающего по запаху вымоченные в пиве ромашки, и твёрдо протянула Ратибору:
— Ня! Присаживайся и пей! Да хлебай уже, топтыга, хлебай! Не морщи нос! Плохого тебе не нака́паю! Сей отвар чудотворный из пожухлых камышей только ещё пуще укрепит твоё и без того богатырское здоровье! Да не боись ты! — пожилая ворожея насмешливо крякнула. — Грибочков и плесень со слизнями ещё не успела туда добавить. Так что хлебни усё, до последней каплюшки, да опосля вещай уже: чаво случилось?
Ратибор присел на один из табуретов, жалобно под ним скрипнувший. Затем рыжебородый витязь, тяжело вздохнув, принюхался к предложенному напитку, снова поморщился, а после, не желая обидеть старую ворожею, одним махом осушил кружку с непонятным зельем до дна. На вкус оно оказалось довольно отвратительным. Впрочем, спустя секунд десять «рыжий медведь» с удивлением про себя отметил, как начало проясняться у него в голове; безумный хоровод шальных мыслей выстроился в цельный ряд, а следом накатили невероятное спокойствие, чёткость сознания и абсолютная уверенность в том, что всё задуманное — обязательно получится.
— Дивный напиток! Такой после запоя навернуть, милое дело, — одобрительно проворчал Ратибор, с лёгким сожалением заглянув в опустевшую чарку. — А пришлёпал я к тебе, достойнейшая, поинтересоваться: чегось ты там вчера вечером за колдовство такое страшное учудила подле Мирграда, в Тернистом лесу? Видели целую тучу воронья, кружащегося сонным вихрем, и тебя средь каркуш, по центру; а после сороки разлетелись кто куда, заставив обделаться от ужаса пару несчастных горемык, наблюдавших воочию енто, наверняка незабываемое зрелище… Ой, за что⁈
— Ещё раз назовёшь моих ворон сороками, — мстительно прошипела Благана, только что на удивление сильным щелбаном жахнувшая хозяина терема по носу, — я тебе пяткой в промежность залеплю! Со всей дури! И дури у меня хватит для того, чтоб ты на всю свою оставшуюся жизнь запомнил: сороки, ента не вороны! А вороны — не сороки тем более! Усёк, рыжий лапоть⁈
— Да усёк, усёк, чего так взбеленилась-то⁈ — примирительно прогудел Ратибор. — Шуткую же!..
— Шуточки у тебя, мишутка, бывают совсем не смешные! Аль это у меня уже с каждым новым прожитым годом начинает теряться суть смешинок, — пробубнила негромко Благана, а затем уставилась на огневолосого исполина. — Ну а вчера я снова летала к Тёмному морю. Как тебе на днях и докладывала, вражеский флот всё ближе и ближе. И везёт с собой енто сонмище лоханок не только тьму аскеров, а ещё и Урсулу с Асмаром. С первой ты уже имел «удовольствие» познакомиться, а второй, енто знаменитый у себя в краях северный отшельник собственной персоной. Жестокий и беспринципный человече. Я уже упоминала про него. И не единожды. Сильный маг этот Асмар, ненамного уступает в магической мощи самому Пурагелису, главе Роковой Длани. Вместе с иберийской ведьмой данная сладкая парочка тёмных кудесников представляет собой грозу страшную; мне одной с ними никак не совладать…
— И именно поэтому ты вчера на ночь глядя устроила хоровод из сор… из воронья? — спешно поправился Ратибор.
— Именно поэтому! — пожилая волшебница сурово погрозила рыжегривому великану указательным пальцем. Выглядело сие действо очень забавно со стороны, ибо старушка Благана, даже стоя на цыпочках, всё равно была ниже сидящего напротив на стуле могучего витязя. — Найти мне надобно одного давнего друга. Он сможет помочь в намечающемся магическом противостоянии. Но отыскать его не так-то легко… Особенно ежели ентот дряхлый паршивец не желает быть найденным. А он и не желает, м-де!.. В общем, мои сорок… тьфу, блин, заболтал, валенок рыжий! Короче, мои вороны должны его сыскать. Просто обязаны! А иначе… — вредная ворожея с печальной миной пожевала губами. — Боюсь, не судьба нам одолеть осов.
— Даже так! — Ратибор недовольно нахмурился. — А чего ранее молчала? Кто твой знакомый? Я бы разослал гонцов по всей Руси…
— Бесполезно, — грустно покачала головой Благана. — Обычному человеку его не найти. Ну а кто он… надеюсь, ты скоро узнаешь, медвежонок. Покамест же не забивай темечко всякой дребеденью, у тебя есть дела поважнее! Например, встретить гостей незваных, кои пожаловали к нам с не самыми добрыми намерениями.
Словно в подтверждение вышесказанного, в коридоре раздался торопливый топот. И вот, в горницу целительницы влетел запыхавшийся Емельян.
— Слава Перуну, я быстро тебя нашёл, Ратиборушка! Стражники не ошиблись, когда заявили, что видели твою грузную тушку, направляющуюся в енто крыло терема. Я почему-то сразу решил, что топал ты, княже, отнюдь не в библиотеку!.. Рад, что не ошибся… Здравствуй, уважаемая! Долгих лет тебе ещё кряхтеть желаю и поясок из овечьей шерсти под седалище, чтоб не простудилась, — вспомнил Емельян про правила хорошего тона и, тепло поприветствовав хозяйку кельи, иронично кивнувшую ему в ответ, с неподдельной тревогой воззрился на могучего приятеля: — У нас большие проблемы, косолапый! Варяги собрали огромное войско и сонмищем драккаров идут по Сигливе! Похоже, на Мирград! И ента всего за полтора-два месяца до нашего намечающегося побоища с ордой ослямов! Надо что-то делать, Ратиборушка!.. Надо срочно что-то решать!..
— Ента Асмар тайком натравил своих соплеменников на нас, внушив нужные ему мыслишки в головы конунга и его ближних! — крикнула Благана в спину заспешившему на выход Ратибору. — Но ты не пори горячку, рыжий! Попробуй с ними сначала побалакать! Авось сговоритесь! Ведь средь прибывающих северян у тебя знакомцы имеются!..
