– Нравишься ты мне, киянин, – сказал он, хлопнув Ясмуда по плечу. – Ты отчаянный, а я отчаянных люблю. Возьму тебя в дружину, когда женюсь. Приближу и озолочу.
– Я при Ольге состою.
– У меня тебе лучше будет. – Мал зачерпнул вина, сунул ковш Ясмуду. – Пей.
– Завтра в путь.
– Я четыре воза велел в дорогу снарядить. Будет где отоспаться.
Ясмуд хотел было отказаться, но не стал. Выхлебал предложенное вино, а потом так и пил без остановки наперегонки с Малом, пока оба не уронили головы на стол и не захрапели.
Поутру похмелье придавило Ясмуда так, что он едва в седле держался. Древляне звали его прилечь на телеге, но он крепился, отказывался. На следующий день наступило облегчение, хотя в глазах по-прежнему мутилось, голова трещала и жажда мучила. Видать, напитки у Мала были плохи, а может, отвык Ясмуд от хмеля, пока в Вышгороде молился да с княжичем играл. В городские ворота въехал он совсем разбитый, на землю не спрыгнул, а сполз и, волоча ноги, отправился докладывать княгине, что задание выполнил.
Земляная куча во дворе пропала, каменные плиты лежали на прежнем месте, и лишь двое мастеровых возились в дальнем углу. По двору бойко сновала челядь, ступая ногами прямо по могиле. Или несчастных послов перезахоронили? Вяло размышляя об этом, Ясмуд поднялся наверх и был встречен на площадке самой Ольгой, поглядывавшей вниз из-за колонны.
– Ну что? – нетерпеливо спросила она. – Все тридцать три прибыли?
– Твоя правда, княгиня, – подтвердил Ясмуд, переминаясь на месте. – Здравствуй, княгиня.
– Да-да, – рассеянно произнесла она. – Кто этот безрукий, что ими командует?
– Коротич. Дядька Мала.
– Ага, это хорошо, – сказала Ольга. – Видишь, поверили тебе. А ты сомневался.
– Сразу их примешь?
– Нет, завтра. Сперва пусть помоются с дороги в баньке. Потные, грязные…
Она красноречиво наморщила нос. Ясмуд смутился.
– Я тоже от бани не откажусь, княгиня. Позволь и мне тоже…
– Нет! – резко возразила Ольга. – Ты поезжай в Вышгород. Святослав кличет. Гонец нынче прискакал, весь в мыле. Святослав, мол, места себе не находит, дядьку требует.
– Но, княгиня…
– Так надо, Ясмуд. Поезжай. Скоро вместе вернетесь, я за вами пришлю. Обещаю.
Ясмуд хотел обидеться, но не смог. Да и права была Ольга. Лучше ему оставаться подальше, пока сватовство закончится. Непросто муку такую перенести. Это не похмелье.
– Тогда счастливо оставаться. – Ясмуд поклонился и, не сдержавшись, язвительно добавил: – Совет да любовь.
Можно было ожидать от Ольги вспышки гнева, но она лишь улыбнулась:
– Скачи, Ясмуд, скачи скорее. Сейчас твое место рядом с сыном моим.
Он уехал. Два дня провел вместе с истосковавшимся, исхудавшим и ослабшим Святославом. Вместе они построили чудной городок на берегу пруда, проложили к нему дорогу и налепили фигурок из глины: пеших, конных, разных. Когда расставили, стало так похоже на Киев, что Святослав заявил:
– Домой хочу. Надоело здесь. Поедем, дядя?
– Матушка пришлет за нами, – ответил Ясмуд.
– Когда?
– Скоро. Может, завтра.
Ни назавтра, ни в два последующих дня никто из Киева не прибыл. А на третий день, ближе к вечеру, Василиса шепнула на ходу:
– На ночь не запирайся. Как уложу княжича, приду.
– Лишнее это, – твердо заявил Ясмуд. – Не до блуда мне.
Они со Святославом только что вернулись с охоты, усталые и голодные. Жара стояла страшная. Трава на лугах совсем сгорела, хлеба в поле полегли, а листья на деревьях пожухли и висели тряпицами. Василиса носила такую тонкую рубаху, что темные соски сквозь ткань проглядывали. А косу она на голове закручивала, чтобы затылок не потел.
– Дурак, – прошипела нянька. – Что ты о себе возомнил? Так я и побежала к тебе в постель! Сказать что-то хочу. Вести у меня из Киева. Но если ты против…
– Приходи, конечно, – заторопился Ясмуд. – Я на сеновале ночую. Там не так жарко.
– И себе, что ли, заночевать? – протянула Василиса, прыснула и убежала.
А ночью и впрямь забралась по лестнице, прошуршала мышью, окликнула приглушенно:
– Эй! Ясмуд? Ты здесь?
– Здесь. – Он сел, протирая глаза. – Что ты рассказать хотела?
Василиса подобралась ближе, перебивая запах сухой травы запахом своего сильного тела.
– Один киянин мимо с товаром проезжал, – сказала она, садясь напротив Ясмуда так, что один до другого смог бы запросто рукой дотянуться. – Я на речке стирала, а он коней напоить остановился. Ну и порассказал кое-что про княгиню.
В наступившей тишине было слышно, как шмыгают вокруг мыши и верещат сверчки в саду.
– Сосватали ее? – спросил Ясмуд, приложив все силы для того, чтобы голос его прозвучал не просто ровно, а скучно.
– А ты как думаешь? – усмехнулась Василиса.
– Почем я знаю. – Он пожал плечами. – Не моя забота.
– Врешь! Ты все дни только об этом и думаешь. Сохнешь по княгине, признайся?
– Сама не знаешь, что болтаешь. – Ясмуд сплюнул в темноту и принялся укладываться, взбивая сено под головой. – Дура. Не стану больше тебя слушать.
– А ты послушай, – жарко зашептала Василиса, придвигаясь вплотную. – Чтобы знал, на кого заришься. Напрасно изводишь себя. Нет сердца у нее. А мое – вот оно.
