— Это еда такая. Что значит название — не ведаю. Да и его люди тоже. Он просто ее так назвал и все. Вот, — достал он из сумки брусок продукта, — попробуй. На жаре все лето может не портится. Мясо, жир, ягоды хитро как-то приготовленные. Я ради интереса всю дорогу от места боя ел только его. И ничего. Жив-здоров и не дурно себя чувствую.
Царь осторожно принял брикет. Осмотрел его. Обнюхал. И осторожно откусил. Пожевал. Проглотил. Еще откусил, уже кусок побольше…
Так они и сидели с шурином, разбирая журнал боевых действие, кроки и впечатления. Даниил Романович «топил» за то, что только благодаря картам и записям Андрей сумел продержаться так долго и ловко. Он ведь фиксировал все сведения и оперировал ими. Что позволяло им отслеживать и просчитывать перемещения противника. Наличие же пеммикана и концентрата супового явно говорило о том, что парень готовился к походу задолго до его начала. Но это ладно. Шурин восторгался тем, что эти продукты, заготовленные впрок, могут очень сильно облегчить походную жизнь.
Ну и так далее, и тому подобное…
Иоанн Васильевич же внимательно слушал и думал, собирая в голове «картину маслом». Поглядывал на почерк, многое говорящий о человеке. Посматривал на зарисовки. И вспоминал все, что ранее слышал и видел. Все. Вообще все. Начиная с истории об «отцовском наследстве» в виде краски, лампе и так далее. И чем больше думал, тем меньше ему нравился вывод, к которому он приходил…
Тем временем Андрея обихаживал травник Иван.
— О! Я вижу ты не спишь. Пора принять лекарство. — произнес он, входя. И сразу направился к стоящей на столике емкости, прикрытой тряпицей, от которой тянуло травами.
— Что там? — тихо спросил парень.
— Зелье, от которого пройдут твои хвори.
— ЧТО ТАМ? — намного жестче поинтересовался Андрей. — Что ты туда намешал?
— Оу… но разве ты понимаешь в травах? Что дадут тебе мои слова?
— Если ты не скажешь, я забью тебе этот горшок в глотку. — произнес парень очень тихо, но от этого не менее опасно. И взгляд у него был такой, что лучше не возражать.
Отец Сабастьян немало этому удивился. И даже хотел было возмутиться таким недоверием, но видя решительность настроя, начал перечислять что и в каком количестве положил в зелье.
Внимательно его выслушав и задав наводящие вопросы Андрей принял чашечку, в которую ему налили лекарство, и долго ее обнюхивал. Потом чуть-чуть попробовал языком, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям.
И, кивнув каким-то своим мыслям, выпил.
— Откуда такое недоверие? — принимая чашечку, спросил «травник Иван».
— Иных уж нет, других долечим, — фыркнул Андрей. — В твоем отваре половина трав лишние, но вроде бы безвредные. Не представляю, какой от всей этой бурды будет эффект. Но надеюсь, что хуже не станет. Хотя надежды мало.
— Откуда тебе знать?!
— От верблюда! Ты мне еще про клятву Гиппократа вспомни. Чай ты травник дикий, а не Парацельс. Откуда тебе знать, какая трава как действует и какой от нее побочный эффект? Ты клинические испытания проводил? Или опираешься на высокие научные знания вроде «одна бабка сказала»?
— Тебе знакомы имена Гиппократа и Парацельса? — неподдельно улыбнулся «травник Иван».
— Парацельс — это не имя, а псевдоним. Но да, слышал.
— Я видел твой бой. Он впечатляет. — решил сменить тему отец Себастьян, боясь выдать себя беседами по опасным и скользким темам.
— Мой? Почему мой? — удивился Андрей.
— Я сидел на дереве и видел, как ты бился. Очень достойно. Такой удар копьем!
— А что в нем такого?
— Ну… — замялся «травник Иван». — Я слышал, что такой в почете у рыцарей.
— Да ну, брось. Почему в почете? Обычный для них удар. Ничего особенного.
— Ты славно бился. Очень славно.
— Почем тебе знать?
— Я травник. Многое видел. Еще большее слышал.
— А я слышал, что когда рак свиснет, то мертвые в пляс пойдут. — фыркнул Андрей. — Люди горазды сказки рассказывать. И чем дурнее, тем веселее. Ибо человек слаб и падок до страстей и глупостей. Ты меня еще рыцарем без страха и упрека назови[2].
— Ты читал этот роман? — округлил глаза священник-доминиканец, исполнявший роль травника.
— А ты когда его успел прочесть? И откуда, друг мой, твой акцент? — прищурившись, спросил Андрей.
— Я долго жил в коронных землях. Приходилось пользовать и шляхтичей. — поспешно ответил травник, явно побледнев.
— А чего ушел?
— Паписты притесняли.
— А ты-то им чем помешал?
— Православный.
— Бараны, — буркнул Андрей, комментируя услышанное.
— Бараны? Почему?
— Слышал притчу про соломинку в чужом глазу?
— Доводилось.
— Вот — это про них. У самих черт знает, что творится, а туда же — «несут свети истинной веры»! Тьфу ты, — сплюнул символически он, — балбесы. Ну или бараны. Хоть кол на голове теши.
— А что у них творится?
