— Зоя и Михаил не отлипают друг от друга, а Рей меня бросил, оставив одну вести светские беседы. Еще пара вопросов о работе и я свихнусь. Хотите чего-нибудь выпить? У твоего дедушки отличный пунш. — Она помахала пустым бокалом у себя над головой.
Я не смогла сдержать широкую улыбку.
— Мы с радостью, да, Айван?
— Выпить мне не помешает… — тихо подтвердил он.
— Вот и отлично!
— … Но я за рулём.
Радостная улыбка на миг соскользнула с лица Шарлотты, сменившись разочарованием. Она с надеждой взглянула на меня.
— Я не против попробовать, — робко пожала плечами я.
Уголки губ Лотти вновь приподнялись.
— Верно! Нам больше достанется!
После чего девушка почти вприпрыжку повела нас вглубь зала.
— Я и не знала, что она умеет быть такой, — шепотом призналась я Айвану.
Парень покачал головой.
— В умении веселиться — она всем нам даст фору.
Пробираясь сквозь толпу, я мельком разглядывала окружавших нас людей. Все они были одеты торжественно, но не слишком вычурно. Темой вечера оказалось творчество Микеланджело — знаменитого итальянского скульптора. Из-за чего, большая часть гостей была облачена в светлые, почти белые, одежды. Напоминающие мрамор, с которым, если я правильно помнила по урокам истории искусств, Микеланджело на деле работал не так часто. Я же напоминала каплю чернил в этом молочном море.
Мы с Айваном решили одеться в “День” и “Ночь” — скульптуры из гробницы Медичи во Флоренции. Его костюм напоминал тёплые лучи, а идею образа подтверждала золотая брошь в виде солнца. И то, и другое красиво сочеталось со смуглой кожей и темными кудрями. Я же была полной его противоположностью — бледная кожа, чёрные волосы и такое же чёрное шелковое платье, струящееся до пят. Простое, но в тоже время шикарное. Волосы я украсила заколками в виде серебристых звёзд. Из-за них мои глаза тоже немного напоминали серебро.
— Здесь всегда так оживлённо?
— Это традиция, — пожал плечами Айван.
Он взял один из бокалов и, наполнив, передал мне. Затем сделал то же для Лотти. Себе же налил апельсиновый сок.
— За хороший вечер! — громко воскликнула подруга, поднимая бокал вверх.
— За хороший вечер! — вторили мы и со звоном соединили наши напитки.
Поднеся бокал к губам я почувствовала приятное тепло, а после сладость. На языке разлился привкус чего-то фруктового. Я даже зажмурилась от удовольствия.
А открыв глаза, заметила, что Айван пристально куда-то смотрит. Обернувшись в том же направлении, я увидела Фаддея Корнелиевича. А еще пару средних лет — высокого, крепкого мужчину, а также миниатюрную темноволосую женщину. И если внешность первого была мне совсем не знакома, то во второй я мгновенно узнала черты своего возлюбленного.
Родители Айвана. Ну разумеется.
Стоило мне об этом подумать, как взгляд Фаддея Корнелиевича устремился на внука.
Рядом послышался еле заметный вздох.
Я перевела взгляд на Айвана. Он будто бы окаменел, мечтая застыть во времени, как можно дольше оттягивая момент Х.
На языке у меня вертелось много слов, но все они казались пустыми и бесполезными. Я подняла руку и твёрдо коснулась плеча парня, проведя по ткани снизу вверх и слегка пожимая. Немое, но ощутимое подтверждение — ты не один. Это заставило Айвана переключить всё внимание на меня.
Наши взгляды встретились. Я ободряюще кивнула. Затем еще раз сжала его плечо. Этого оказалось достаточно. Айван слегка расправил плечи, на глазах наполняясь необходимой уверенностью.
— Идём, — наконец заговорил он и приобнял меня за спину — нам нужно официально поздороваться. А также тебя представить.
В любой другой ситуации, я бы сама запаниковала. Ведь официальное знакомство с родителями любимого это невероятная ответственность. В моей голове наверняка бы вертелось множество вопросов, вроде: Как мне себя вести? Что сказать? На кого смотреть? Стоит ли мне вообще разговаривать или Айван всё сделает за нас обоих? И многие другие. Но весь мой страх потух, уступив переживаниям за своего парня.
Несколько шагов показались одновременно мгновением и вечностью.
— А вот и он! — радостно воскликнул Фаддей Каспер, открывая объятия навстречу внуку.
— Здравствуй, дедушка, — улыбнулся Айван и наклонился ниже, чтобы обнять того за плечи.
В его голосе почти не было слышно дрожи. Почти.
— Лина.
Глаза собеседника были полны тепла.
— Фаддей Корнелиевич.
Я ограничилась лёгким кивком и искренней, как я надеялась, улыбкой.
— Рада вас видеть! Прекрасно выглядите.
— Взаимно, дорогая. И я же просил тебя называть меня Фад!
— Никогда к этому не привыкну, — засмеялась я.
Айван перекатился с носка на пятку.
— Мама. Папа.
Никаких объятий и улыбок, лишь два коротких слова.
Взгляд Айвана перебегал с одного лица на другое, словно он оценивал все перемены, которые произошли с родителями за те несколько лет, что они провели порознь. Прибавилось ли у отца седины на висках, а у мамы морщинок вокруг глаз? Поменялась ли её любимая помада, начал ли папа бриться иначе? Что изменилось у них внутри?
Мы дружно затаили дыхание.
— Здравствуй, Иван, — сдержанно произнесла женщина, во все глаза глядя на сына.
