От неожиданности я громко ахнула. Мы будто оказались в открытом космосе. Вокруг корпуса во все стороны простиралась темнота. Море сливалось с небом, и контур их пересечения невозможно было отследить. Но главным, что завораживало — были звёзды. Бесконечные и невероятно яркие!
— Поразительно, — восхищенно прошептала я, вертя головой из стороны в сторону.
Судно двигалось в воде бесшумно, как по маслу.
— Иди ко мне, — ласково позвал Айван.
На ощупь я преодолела несколько шагов, пока не оказалась в плену тёплых и крепких рук. Парень усадил меня к себе на колени, по-свойски обхватив за талию.
— Айван, я никогда не видела ничего прекраснее.
Он ненадолго задумался.
— А я видел, — тихо прошептал он, а затем заправил мне прядь волос за ухо. — Тебя.
От его ответа внутри всё перевернулось. Я опустила голову Айвану на плечо и потёрлась носом о его шею. Отчего мускулы на теле парня ощутимо напряглись. Он крепче стиснул пальцы на моей талии, чем запустил волну жара.
— Скажи еще раз, — попросила я.
Он приподнял мой подбородок и прошептал прямо в губы:
— Никогда не видел ничего прекраснее, чем ты.
А затем поцеловал. Очень медленно, глубоко. Мои пальцы сами собой скользнули Айвану в волосы, притягивая его еще ближе.
— Ты на вкус, как вино — весело заметил он, слегка отстранившись — И пьянишь ничуть не меньше.
— А еще мой сегодняшний наряд очень подходит под обстановку, — подыграла я.
— Это точно. Как увидел эти звёзды, — он провёл рукой по заколкам у меня на затылке — то сразу вспомнил про это место. Захотел его тебе показать.
— То есть ты привёз меня бы сегодня сюда, даже если бы ужин прошёл хорошо?
Айван помедлил, прежде чем ответить.
— Не знаю. Возможно, не сегодня. А может, — предположил он. — Это была судьба.
— Не думаю, — протянула я, слегка нахмурившись.
Мне не хотелось бы верить, что судьба уготовила нам столь драматичный семейный вечер.
— Всё должно было пойти не так, — добавила я.
— Ну есть же поговорка: бойся своих желаний.
“Потому как они могут воплотиться самым невероятным способом” — мысленно продолжила я.
Айван отстранился еще больше. Глаза постепенно привыкли к темноте и теперь я могла различить его задумчивый профиль. От игривости не осталось и следа. Над нами вновь повисли тучи прошедшего вечера.
— Поговори со мной, — попросила я, поглаживая Айвана по плечу.
Но он меня проигнорировал. Вместо этого потянулся к пульту управления и включил свет.
— Давай возвращаться.
— Айван.
Я старалась придать своему голосу чуть больше требовательности. Казалось неправильным, что он продолжит носить всё в себе.
— Говорить не о чем, Лина. Моя мама, очевидно, не хотела этого воссоединения. Я лишь зря надеялся…
Он упрямо продолжал смотреть перед собой.
— Почему она назвала тебя Иваном?
— Потому что это было моё имя при рождении и большую часть жизни. Мне оно даже нравилось. Но такого имени практически не существует за пределами этой страны. Но заграницей… Куда бы я не приезжал — учиться или работать, все неизменно называли меня Айваном. Так им было привычнее и проще. Со временем я и сам начал так представляться. Этим именем меня объявляли, это имя печатали в буклетах.
— И ты его поменял?
Айван коротко кивнул.
— Когда мне было четырнадцать и нужно было получать паспорт. Мне показалось, так проще. Когда тебя годами не зовут Иваном… от этого отвыкаешь.
— Ты говорил, что твоя мама не хотела танцевать и поэтому, — я не знала как правильно и тактично описать её поступок — отдалилась от семьи?
— Ты имеешь в виду бросила всё? — более красноречиво поправил Айван. — Да, она чувствовала себя белой вороной. Так сказала тётя Наталья.
— А что говорил Фаддей Корнелиевич?
Айван слегка поёрзал.
— Дедушка редко мне рассказывал о маме, в то время, когда она еще танцевала. Или пыталась танцевать. Кажется, она была невероятно одаренной. Дедушка хотел, чтобы она работала с Джеймсом Райсеком.
Я вопросительно приподняла брови.
— Отцом Люсинды и Аны, — пояснил друг.
Мне сразу вспомнились слова Ирины, обращённые к Люсинде и её папе. Так вот что она имела в виду.
— Твой дедушка хотел, чтобы они только танцевали вместе или чего-то большего? — как можно деликатнее спросила я.
На что Айван встрепенулся.
— Ты думаешь она намекала на личную связь?
— Всё может быть, — пожала плечами я.
Казалось, такой поворот событий ошарашил Айвана.
Мы как раз вернулись к причалу. И он, отмахнувшись от этой мысли, сосредоточил всё внимание на швартовке. Я поднялась с кресла, освобождая ему пространство, и начала шагать из стороны в сторону.
— Если честно, — я резко остановилась — мне кажется, твоей маме было сегодня очень трудно. Ты сам сказал, что её все считают белой вороной. Даже ты — её родной сын, больше похож на окружающих, чем на неё. Кроме твоего папы у неё не было союзников, но она всё равно пришла — в общество, которое её не приняло.
Я стояла сзади, поэтому не видела лица Айвана. Но голос его был полон льда.
— Не общество её отвергло, а она сама.
— Но был ли у неё выбор?
