Закончив швартовку, Айван встал с кресла и прошёл мимо, чтобы привязать яхту к кнехту. Я следовала за ним по пятам, не давая возможности сбежать от разговора.
— Представь, что тебе сейчас запретят танцевать и скажут заняться химией, — предложила я.
Айван взглянул на меня, как на умалишенную.
— Ты хочешь сказать, что она правильно поступила, выбрав себя, а не семью?
Я не видела смысла отвечать вслух, он и сам знал, что я скажу.
— Допустим, — продолжил друг, перекидывая канат через предплечье и формируя хитроумный морской узел. — А отказавшись от меня, она тоже поступила правильно?
Я возмущённо ткнула руки в бока.
— Разумеется нет! Я лишь хотела сказать, что она была другой. И за это у неё забрали всё: семью, родного сына, даже имя, которое она подарила тебе при рождении.
— Но у неё не забрали возможность любить меня! — в ответ выкрикнул Айван.
Громко топая, он поднялся наверх и, пройдя мимо меня, схватил бокал вина. Отпив один глоток, он уткнулся взглядом в половицы.
Ощутив, что градус беседы возрос чересчур, я сделала глубокий вдох, усмиряя собственный пыл. Криками мы точно ничего не изменим.
Я подошла к Айвану и легко погладила его по плечу.
— Она ведь тоже человек и может совершать ошибки. Думаю, она бы не пришла сегодня, если бы не хотела всё исправить.
— И именно поэтому оскорбила и меня, и тебя? — парировал друг.
Айван напоминал мне открытую рану. Мне хотелось его излечить, убрать боль. Но перед этим ту нужно было почистить. Достучаться до него.
— Я думаю, — тихо предположила я — что ей стало очень больно, когда она поняла, что я не из потомственного рода танцовщиков. Обычная девчонка, — парень хотел что-то возразить, но я не позволила. — Если наша догадка про папу Люсинды верна, то за твою маму всё решал Фаддей Корнелиевич. А за тебя — нет. Ты сам выбрал меня. У тебя есть то, чего у неё не было.
Наконец, в глазах Айвана загорелся огонёк осознания.
— Думаю, — продолжила я. — За неё говорили эмоции.
Парень сделал еще один глоток.
— А твоя мама? Почему ты не рассказывала, что её больше нет?
Внезапная смена темы заставила меня отшатнутся. На этот раз моя собственная рука потянулась за вином.
— Это было очень давно, — призналась я. — Я почти её не помню.
— Но ты помнишь, что она тебя очень любила, да? — продолжал любопытствовать Айван.
— Это одно из немногочисленных моих воспоминаний. А что?
Парень грустно усмехнулся.
— Иронично получается. Твоей мамы давно нет, но она очень тебя любила. А моя жива и здорова, но меня совсем не любит. Даже не знаю, что хуже.
Его слова были отвратительны, мне захотелось дать ему пощёчину.
— Даже не смей так говорить! — прошипела я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты каждый день можешь всё исправить. Дать вам еще один шанс. Дать ей возможность показать свою любовь. Да я бы всё за это отдала!
Игнорируя его изумленный вид, я схватила собственный бокал и пошагала на открытую палубу. Мне хотелось глотнуть воздуха и побыть одной. Подальше от этого идиота, не понимающего, каким сокровищем он на самом деле обладает.
Неуклюже сбросив туфли, я пробралась по палубе в носовую часть, игнорируя обжигающий холод. Я повернулась к кабине спиной и взглянула на звезды. Вблизи берега они казались совсем не такими яркими, но всё равно восхищали. Может, какая-нибудь сейчас упадёт? Тогда бы я могла загадать желание.
Сзади послышался шорох. Мне из принципа не хотелось поворачивать головы. Но ему и не нужно было разрешение.
Айван набросил мне на плечи какой-то плед и обнял. Совсем невесомо, словно давая возможность в любой момент отстраниться, если я того пожелаю. С тяжелым вздохом он ткнулся носом мне в висок и слегка потёрся.
— Прости меня, — голос любимого звучал отстранённо и низко — ты права. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Всё в порядке.
Слова сорвались в пустоту. Но через мгновение, я подняла взгляд на Айвана.
— Ты просто ребёнок, который ищет любви своей мамы.
— Просто ребёнок… — эхом повторил Айван. — Ты правда веришь, что всё можно исправить?
Я всерьёз задумалась.
— Знаешь, я люблю один фильм, он как раз о любви. В какой-то момент главная героиня сдаётся, потому что боится проиграть, хотя и может выиграть. А другой герой решил сыграть, даже когда заведомо знал, что проиграет.
— И чем всё закончилось?
Я улыбнулась.
— Они оба выиграли, хоть и прошли не одно испытание.
Айван скептически прищурился.
— Такое бывает только в кино.
— Но мне нравится в это верить. В то, что всё так или иначе закончится хорошо. Даже если шансы ничтожно малы. Ты ведь не можешь заглянуть в будущее и знать наверняка.
— Значит, ты оптимистка?
— Я не знаю, как бы преодолевала все трудности, если бы верила только в плохое. Иногда кажется, что лишь надежда придаёт мне сил. И вера в счастливый финал.
Айван всерьёз задумался над моими словами. Прошла минута, прежде чем я заговорила вновь.
— Ты прав. В том, что некоторые вещи исправить невозможно. Но если не пытаться, то ничего и не изменится.
— И сколько попыток стоит предпринять?
Я внимательно посмотрела ему в глаза.
— Зависит от того, насколько сильно тебе этого хочется.
