– Сам смеялся над разными лекарями-пекарями, но… – Иван Фёдорович замолчал, разглядывая потёртый узор на клеёнке. – все средства хороши, хуже не станет. А вдруг?
– Вика ни за что не поедет. Ты же знаешь свою дочь, – не удержался, чтоб не уколоть, Булат.
Айнур наступил ему под столом на ногу, увидев в дверях маму.
– Я полежу немного, потом со стола уберу, – прошла она мимо них.
– Я сам уберу, – пообещал Айнур.
Дед, склонившись над столом, прошептал:
– Не хочу с ходу наседать на неё. Позже обсудим.
Ивану Фёдоровичу не терпелось привлечь зятя к хозяйственным работам, которых за последние годы накопилось много, – не всё удавалось сделать в одиночку.
– Переоденься, – приподнявшись с дивана, велела Виктория мужу.
– Не командуй! – отрезал Булат, ещё по дороге в деревню решив больше не потакать ей и не миндальничать.
Иван Фёдорович, человек скупой на нежности, мысленно одобрил зятя: «Правильно. Не дай завязнуть в ипохондрии. Зли. Держи на эмоциях. Пусть борется. Жалость губит».
– Заскучаешь, мала́й, приходи к нам, и тебе работу найду, – сказал внуку.
«Начинается! И здесь напряг. Сделай это, сделай то!» – возмутился про себя Айнур.
Булат понял настроение сына. Пришёл на выручку:
– А ну его! С него работник…
– Лоботряса растишь.
– Придёт время, захочет – сам всему научится.
– Я в его возрасте…
– Батя, ему всё равно, что ты в его возрасте, сейчас всё по-другому, – перебил тестя Булат.
Дед обиженно умолк. Скинув с протеза тряпичную бахилу, вышел.
Булат, насвистывая мелодию «А нам всё равно…», с независимым видом проследовал за ним.
Айнур остался с мамой. Думал, наедине она скажет ему что-нибудь. Специально медленно убирал со стола: звенел чашками, гремел листом. Чувствовал её энергетику. Бросал взгляды на диван. Тяготился молчанием. Разозлившись: «Не хочешь – как хочешь!» – спешно ополоснул посуду. Выбежал на крыльцо, больше не желая задерживаться в доме. Стал думать, чем заняться: «Без мобилы не фонтан… а двор у деда нехилый, здесь можно запросто в футбол гонять…»
– Не достанешь, – услышал голос.
Выглянул из-под козырька: на заборе сидела Софийка. Внизу, пытаясь дотянуться до её свешенных ног, скрёбся Тимка.
Айнур подбежал к ним.
– Навернёшься.
– Я вообще могу сидеть и не держаться, – хвастаясь, начала демонстрировать Софийка: выпрямила спину, развела руки в стороны… – Ай! – взбрыкнув ногами, исчезла.
– Зашибись! – была первая реакция Айнура. Прислушался. – Ты живая? – испуганно прошептал он.
С обратной стороны никто не откликнулся.
– Софийка! – повысил голос Айнур, припав к забору.
– Э-м-м…
– Ты как? Позвать кого-нибудь? – запаниковал Айнур, переживая: «Вдруг шею сломала или позвоночник?»
Тимошка сопел рядом. Девочка не отвечала.
– Не молчи!.. позвать кого-нибудь? – Айнур постучал кулаком по забору. – Тимоха, что там?
Щенок, отбежав на расстояние, пытался просунуть нос в прореху между досками, которую Иван Фёдорович так и не законопатил.
– Дай-ка я… фу, ну и слюней!.. подвинься, слюнявый! – Айнур, подойдя, попробовал отодвинуть квадратного пса.
Тот упрямился, не хотел уступать место.
– Ку-ку! – Софийка сидела на прежнем месте как ни в чём не бывало. Только травинки застряли в спутанных волосах.
Айнур перестал бороться с собакой.
– Как ты залезаешь? – спросил, решив не заострять внимание на падении.
– Вот так, – снова, разведя руки в стороны, замахала кистями Софийка, – взлетела.
– Научи, – подыграл Айнур, помахав руками.
– Научу, если поклянёшься выполнять всё по пунктам.
– Клянусь выполнять всё по пунктам! – приложив ладонь к сердцу, пообещал Айнур.
– Запоминай. Пункт первый: идёшь к сараю.
– Зачем? Буду учиться у кур летать?
Софийка засмеялась.
– Хах, не могу! Летающие куры… мутанты, что ли? И что, у дяди Вани курятника нет, куры в сарае живут?
– Да ладно гнать на деда!.. держись – снова рухнешь!
– Ха-ха!..
– Пфф, ну не продвинутый я в деревенских делах! И что?
– Слушай дальше, – резко оборвала смех Софийка. – пункт второй: где-нибудь в сарае или возле него должна быть приставная лестница. Отыщи. Пункт третий: притащи…
– Глянь, что она творит! – послышался из глубины соседского двора разъярённый голос бабы Лиды. – там отец лестницу ищет, а она тут индюшкой на заборе восседает!
Софийку будто смахнули. Исчезла в один миг. Айнур услышал скрип.
– Я всё понял. Ты поднялась по лестнице.
– Наконец-то!.. – послышалось с обратной стороны. – Ты в каком классе учишься?
– В седьмой перешёл.
– Для семиклассника туговато соображаешь.
– Снова наезжаешь! – начал раздражаться Айнур.
– Ой-ой, ничего сказать нельзя, сразу обиделся!
– Ты чо такая дерзкая, а? – пропел Айнур, усилием воли подавив обиду. – Сама-то в какой класс перешла?
– Как и ты.
– В школу ходишь в другую деревню?
– Нет, на луну летаю.
– Нормально разговаривать умеешь?
– Каля хруля шуна вуна шымардук.
– Наконец-то! Как нормальные лунатики заговорила. Теперь всё понятно…
Софийка захихикала и тут же проворчала, услышав сердитый голос Лидушки:
– Начинается!
– Софа! Окаянная! Поспешай, отец ждёт!
– Бегу! – крикнула она в сторону бабушки и торопливо «в забор»: – Я вечером Грина на речку поведу. Пойдёшь со мной?
