– Хорошо, – поспешил вклиниться Джейс, пока собравшиеся, расколовшись на фракции, не затеяли спора. – Семь целей – хотя пусть будет шесть, если на время вычесть из общего числа атаку на Боласа. Для достижения этих целей предлагаю разделить силы.
Собравшиеся снова зароптали. Особого энтузиазма явно никто из них не испытывал.
– А что, если сложить оружие? – предложил один из мироходцев, незнакомый Гидеону авен. – Взять да и сдаться на милость Боласа…
– По-моему, этот Болас – тип не из милосердных, – оглянувшись на авена, заметил Дак Фейден. – Ты, может быть, не видал, но один мироходец – звали его Домри Раде – переметнуться на сторону дракона уже попробовал. Его-то первого и обчистили.
– Тогда давайте спрячемся. Заляжем на дно, – заговорила еще одна из мироходцев, обладательница черных, точно обсидиан, волос и глаз, мерцающих зеленым светом. – Рано или поздно Боласу понадобится уйти в другой мир самому. Тогда он велит Баану отключить Бессмертное Солнце, и все мы сможем спастись.
– Так вот каково твое решение?! – заорал Ворел, к этому времени едва не кипевший от злости. – Попрятаться по углам, а Равнику бросить на растерзание Вековечным и дракону?! Хотя Болас явился сюда за вами, за мироходцами, и опасность Равнике грозит из-за вас?! А вот твоя идея… – тут он повернулся к авену. – А вот твоя идея мне по душе. Допустим, ваша братия сдастся – а не захочет, так выдадим силой – и Болас сможет нажраться досыта. А, насытившись, и Равнику оставит в покое.
– Болас не насытится никогда, – с горечью заметила Вивьен Рейд.
– Это правда, – с той же горечью поддержала ее Самут.
– Прекрасно, – откликнулся Ворел. – Как бы там ни было, одно вам скажу. Если вы, мироходцы, попрячетесь, пока Равника горит огнем, ни помощи, ни сочувствия от горожан и гильдий не ждите.
Тем временем Гидеон с головой погрузился в раздумья. Заявление Ворела, будто в сегодняшних бедах Равники виноваты мироходцы, неплохо перекликалось с его собственными чувствами.
– Возможно, нам и следует сдаться, – неожиданно для себя самого сказал он, повернувшись к Джейсу. Во взгляде мага разума вспыхнуло раздражение.
Но тут к возвышению шагнула Самут.
– Гидеон Джура! Как ни благородна твоя готовность к подобному самопожертвованию, не забывай об участи Амонхета. – С этими словами она развернулась к собравшимся. – Мой родной мир Болас разорил подчистую. В эту минуту горстка уцелевших из последних сил бьется с чудовищами, оставленными там Николом Боласом, чтоб истребить нас всех. И Равники Болас такой, как была, не оставит.
– Болас. Не насытится. Никогда, – повторила Вивьен. – Благодаря его стараниям, от Скаллы, моего родного мира, не осталось буквально ничего. Дракона нужно убить. Непременно.
В толпе раздались одобрительные возгласы. За ними последовала буря протестов. Еще немного, и все рассыплется на части.
– В одном можно не сомневаться, – заговорила Лавиния. – Начав споры да драки между собой, мы не оставим себе ни единого шанса на победу над Боласом.
– Верно! Верно! – крикнула Аурелия. – А судьба Амонхета и Скаллы Равнику постичь не должна!
Тут Гидеон, по-прежнему охваченный сомнениями, заметил пристальный взгляд Аджани, устремленный на него сбоку. Леонинец протянул ему руку, и Гидеон, опершись на нее, спрыгнул с возвышения.
– Вспомни Клятву, – сказал Аджани. – Клятву Стража. Сдаться – это не выход, друг мой. Лучница-то права, и ты сам это понимаешь. Такие, как Болас, не насыщаются никогда и никогда никого не щадят. Подобные вещи Болас считает слабостью, и любая попытка воззвать к милосердию только раздразнит его аппетит.
Поразмыслив над этим, Гидеон согласно кивнул, двинулся дальше, в толпу, остановился среди мироходцев и представителей гильдий и заговорил. Перебить его никто не попытался.
– Что ж, теперь всем вам о нашем существовании известно, ну, а вашу уверенность, будто способность странствовать из мира в мир для всякого мироходца есть уважительная причина постоянно уклоняться от боя, вполне можно простить. Однако мы, Стражи, приняли Клятву от схватки не бегать. Мы смогли позволить себе такой выбор, и отчего-то решили, будто он возвышает нас над другими. Теперь мы остаемся с вами, в то время как этого выбора лишены. Теперь выбор таков: драться или не драться. – Обнажив меч, Гидеон намеренно театральным жестом поднял его повыше. – Вот это – Черный Меч. Одного Древнего Дракона он уже сразил, а может сразить и Боласа. На нем, на Черном Мече, клянусь отбить этот мир у врага. Кто со мной?
Его речь воодушевила собравшихся. Все двинулись к Гидеону. Рука Аджани легла на его плечо, и этот простой жест послужил сигналом для остальных. И мироходцы, и жители Равники тоже потянулись к нему, стараясь коснуться Гидеона (а если до него не достать, так хоть кого-нибудь, кто к нему прикасается): казалось, сила его убежденности придает сил и им.
Все это здорово воодушевляло и самого Гидеона. Вдруг он почувствовал мысленное прикосновение Джейса. Оставшийся на возвышении, маг разума улыбался, глядя на Гидеона Джуру сверху.
