По счастью, в воздушных баталиях Аурелия чувствовала себя – что капитан за штурвалом родного судна. К тому же Гидеон, единственный мироходец в небе, был защищен аурой неуязвимости, а значит, в иной защите не нуждался. Конечно, в открытой воздушной схватке Вековечные оказались грозным врагом, но против Боросов устоять не могли.
Однако на земле дело шло совсем иначе, и, направляя пегаса то вправо, то влево, закладывая виражи, с налета снося Черным Мечом покрытые лазотепом головы, Гидеон это прекрасно видел.
Там, внизу, мироходцы – за редкими исключениями – слишком уж приближаться к Вековечным избегали, предпочитая уничтожать врага с помощью магии, издали. Да, это было вполне понятно, но не всегда действенно… и, разумеется, порождало еще большее возмущение со стороны гильдейских.
Одно из немногих исключений являл собой лично Анграт. Маг-пиромант, минотавр воспламенил тяжелую железную цепь и в самом деле, вращая оружие над головой, с каждым ударом выводил из строя по четверо, а то и пятеро Вековечных.
И далеко углубился во вражеский строй. Слишком уж, правду сказать, далеко, если вспомнить о том, что Вековечным всего-то и требовалось – ухватить его покрепче да понадежнее. Как правило, длина цепи заставляла их держаться поодаль, однако порой столкновение оружия с лазотеповой броней гасило размах, и тогда минотавр оставался совершенно беззащитным.
Вот тут за дело, покидая пределы досягаемости цепи и прикрывая Ангратову спину, бралась Уатли. Возможно, симпатий к минотавру она не питала, но и бросать его на погибель вовсе не собиралась.
Воодушевленные успехом их пары, в ближний бой с врагом ввязались еще несколько мироходцев – и не без успеха. Не без успеха… однако опасность тоже заметно возросла и снова сделалась очевидной, когда двое Вековечных, изловив мироходца-ведалкена, досуха высосали его у всех на глазах. Один из Вековечных немедленно запылал, а Искра злосчастного ведалкена яркой дугой взвилась к небесам, устремилась к площади – к Боласу. Второй Вековечный тоже вспыхнул огнем – благодаря мстительному Анграту, захлестнувшему неупокоенную тварь концом цепи и дернувшему на себя, в то время как Уатли, вновь прикрывая тыл минотавра, вонзила клинок в сердце еще одного Вековечного, бросившегося к Анграту сзади.
Ясное дело, судьба ведалкена нагнала страху на остальных мироходцев: те вновь дружно отхлынули назад, вновь принялись обстреливать противника издали.
И все-таки даже это не слишком им помогло. Ручища Ронаса мелькнула в воздухе быстрее Ангратовой цепи, выхватив из общей массы еще одного мироходца, бритоголовую человеческую женщину, осыпавшую Вековечных градом смертоносного металла – таков уж был ее магический дар. В последние секунды жизни она попыталась призвать на помощь новую тучу шрапнели, поразить Вековечного Бога с тыла и освободиться, но поздно – слишком, слишком поздно. Вековечному величиной с Ронаса шрапнель ощутимого урона не нанесла, а в следующую секунду Искра мироходца перешла к «жнецу». Гидеон всей душой понадеялся, что Змееглавый, если уж так получилось, сгорит подобно прочим Вековечным, собиравшим для Боласа урожай, но нет, не тут-то было. Как оказалось, Вековечный Бог обладал способностью и собирать Искры, и переправлять собранное повелителю, и при том оставаться в строю. Двинувшись дальше, Ронас легко, сам того не заметив, растоптал сразу двух биомантов из гильдии Симиков.
Разумеется, все это напугало уцелевших мироходцев еще сильнее, что не могло не сказаться на их воинской доблести, да и воинам гильдий тоже не слишком-то помогло. В рядах защитников города прочно укоренился страх.
Однако Гидеон был духом куда как крепче.
Тут Ронас обратил внимание на бой в воздухе и сразу же сделался весьма серьезной проблемой. Если летучих Вековечных, не обладавших ни душою, ни чувствами, ни хоть какой-то независимостью мышления, прекрасно вымуштрованные, азартные, свободно мыслящие Небесные Рыцари Аурелии переигрывали без труда, то Вековечного Бога превзойти не могли. Змееглавый исполин сбивал их с неба на землю направо и налево. Видя такое, Гидеон решил: настал час раз и навсегда выяснить, на что способен его Черный Меч.
– Давай, дружок, – шепнул он пегасу.
Обет повиновался без промедления. Легонько тронув поводья, Гидеон направил пегаса в брешь между двух Вековечных дрейков, одному из которых мимоходом рассек брюхо вдоль, до самого спинного хребта, и устремился к Вековечному Богу со стороны его левой руки.
За долю секунды до этого Ронас хлестким ударом наотмашь сшиб наземь птицу рух с наездником. Завершая дугу, рука божества на миг развернулась раскрытой ладонью кверху. Большего Гидеону не требовалось. Спрыгнув с пегаса, он приземлился прямиком Ронасу на ладонь.
