Покинув подземный бункер и добравшись до места работы, сопровождающий меня человек тут же достал, из ящика стола, два бланка стандартного договора и начал аккуратно заполнять их, не по разу перечитывая, что написал. Когда дошла очередь до той графы, где надо было заполнять фамилию и имя арендатора, он поинтересовался ими у меня, а услышав ответ, радостно спросил:
— Так вы русский?
— Да. А что из-за этого могут возникнуть какие то проблемы?
— Нет, что вы. Просто за время моей службы, в этом учреждении, вы первый русский, которого я здесь вижу.
— И как долго вы в нём служите? — спросил я радостно улыбавшегося человека.
— Второй месяц, срок конечно не большой, но всё же.
— Простите, а почему вас заинтересовало именно то, что я русский? — спросил я парня, акцент которого проявился ещё сильнее.
— Извините ради бога. Надо было сразу же представиться. Морозов Савва Тимофеевич, можно сказать ваш земляк.
— Очень приятно — пожал я протянутую мне узкую, явно непривыкшую к физической работе, ладонь.
Морозов Савва. Чего то знакомой мне кажется эта фамилия, да и имя тоже о чём то говорит. Нет, здесь я человека с такими данными не встречал, это однозначно. А вот дома. Может в институте с кем то учился или в армии служил, у кого была точно такая же фамилия и имя?
— И как же вас занесло сюда, в такую даль, Савва Тимофеевич? — продолжил я, обратившись к человеку, примерно моего возраста, по имени отчеству. — Неужели в России работы не нашлось?
— Что вы? Дома работы хватает, даже наоборот, не хватает хороших специалистов. Вот поэтому то я и здесь. Хочу поднабраться опыта в солидной компании, а затем, через какое то время, вернуться обратно.
— Стало быть вы здесь на стажировке? — спросил я парня.
— Как вы сказали?
— На стажировке. Повышаете свои теоретические знания, практикой.
— Хм. Как верно вы заметили. Стажировка. Пожалуй, так оно и есть.
Земляк вдруг резко оборвал наш разговор и продолжил заполнять первый экземпляр договора. Я обернулся, пытаясь понять причину столь резкой перемены в его поведении. Понятно. Испугался заинтересованных взглядов коллеги по цеху, сидящего за столом на против.
— Так значит вы в Америке совсем недавно? — решил я не прекращать нашу беседу, из-за излишне любопытного служаки.
— Совсем нет. В Америке я уже год и три месяца — ответил мне земляк, не подымая головы. — Это в этом банке я работаю чуть больше месяца. Очень трудно было сюда попасть. У меня же разрешение на пребывание в стране было всего на полгода, а таких людей на ответственные должности берут не охотно. Пришлось поработать в разных местах, пока удалось накопить денег на двухлетнее разрешение, а потом ещё и подходящее место ждал почти полгода.
— А вы что же, всё сами оплачиваете?
— Конечно! А кто за меня платить станет? Родственников богатых у меня нет. Был лет сто назад дядюшка, в его честь меня и назвали, но после его смерти заводик, принадлежавший ему, быстро разорился. Остальные, в их семействе, к этому делу были не способные. После него, в нашем роду, я, пожалуй, первый, кому удалось университет закончить и то если бы меня всем миром не поддерживали, навряд ли получилось бы это сделать.
Странный парень, про свою нелёгкую жизнь откровенно рассказывает, можно сказать, первому встречному. Хотя, если подходить к этому с другой стороны, то я для него, наверное, почти как родственник. Всё же мы с ним оба русские, живущие на чужбине, а это не мало. Но вот лично я бы так никогда не поступил, какие то не понятные люди здесь живут, иногда такие поступки совершают, какие у меня дома и малый ребёнок делать не станет. У нас детей ещё в детском саду учат, что с чужими дяденьками разговаривать нельзя, а этот.
— Вы какое учебное заведение оканчивали? — спросил я, всё ещё продолжавшего заполнять бланк договора, собеседника.
— Санкт-Петербургский университет — с гордостью ответил он.
— Так мы с вами выходит и в самом деле земляки! — радостно сказал я, а когда понял, что сделал, было уже поздно тормозить.
— Вы что, тоже родом из столицы!?
— Да. Но жил там совсем мало — пошёл я на попятную. — После того, как родители умерли, меня тётка к себе забрала, во Владивосток. Когда же и она преставилась я и вовсе со старателями на Аляску попал.
— Да, не весёлая история. Получается так, что вас судьба похлеще моего потрепала, а я к вам со своими трудностями — посочувствовал мне парень.
— Ну что вы, Савва Тимофеевич. Кому же ещё, как не земляку, про свои жизненные невзгоды поведать.
— Спасибо вам, Максим Сергеевич, за понимание — с дрожью в голосе, ответил растроганный служащий банка.
Всё таки здорово тут у них. Сидим вот, друг к другу по имени отчеству обращаемся, прямо как джентльмены и не одного ругательного слова не произнесли, хотя повод, вроде бы, имеется. А у нас? Вспомнить стыдно, как с друзьями разговаривал.
