— Да, мать твою, должно! — взвился Анвар, сам себе напоминая бага, так же бестолково он кидался на бортик своего «водоема». — Ты когда-нибудь слышал такую шипящую речь у нормального человека? Ты когда-нибудь видел вместе настолько одинаковых девиц? Тебя не смущает, что в такой глуши люди так чисто болтают на всеобщем?
— Нет.
— Что нет, мать твою? — от настолько спокойного и лаконичного ответа Анвар взбесился еще сильнее.
— Нет, не смущает. На Айванне очень много мест где чисто говорят на всеобщем.
— Это все, на что ты обратил внимание? — резко успокаиваясь, спросил Анвар.
— Нет.
— Ашту, убью.
— Нет, не все, — ворчливо протянул Ашту. Он хотел расслабиться в тишине и чтобы девушки быстрее вернулись, а не отвечать на глупые вопросы дружка. — Анвар, ну серьезно? Вспомни гиан, тебе мешала их нечеловеческая сущность?
— Знаешь, знакомство с ними у меня было не очень приятное…
— Ну, объяснишь девицам как нехорошо обижать Всадников, не нуди!
Ашту снова расплылся в улыбке, услышав за дверью мягкие шаги. Анвар недовольно заворчал, но молча сел обратно в воду и на этот раз позволил вернувшейся девице прикоснуться к себе. В чем-то Ашту был прав.
Некоторое время пришлось посидеть на крыше, дожидаясь когда собравшиеся внизу разойдутся. Стоило последнему из них скрыться в переулках Коорхана и Вериорен бросилась обратно, к покинутому дому.
К сожалению, далеко уйти таким темпом не удалось. По узким улочкам, паутиной опутывающим дома города, передвигались странные, мрачные личности. Одни шли медленно и насторожено, прислушиваясь к каждому шороху. Другие, наоборот, двигались развязно, означая свое приближение еще издали смехом, руганью и треском выбиваемых дверей. Но, по некоторым причинам, попадаться на глаза ни одним, ни другим Вериорен не хотелось. В первом случае, к эльфу навряд ли отнесутся положительно, а во втором… среди прибывших на зачистку она не видела ни одной женщины, а значит ее как минимум задержат для проверки. Прячась от теней в проулках, Вериорен едва не выдала себя. Забравшись на высокую крышу, чтобы перевести дух и оглядеться, она только спустя минуту заметила, что впереди и слева от нее застыли эльфы. К ее счастью сородичи были заняты чем-то интересным на улицах и обернуться не успели. Судорожно дернувшись, эльфа метнулась по крыше туда-обратно, не понимая, где можно спрятаться на такой ровной и высокой точке, но быстро сообразила и нырнула вниз, повиснув на руках. Огляделась, насколько позволяла неудобная поза, и чуть перебрала руками вправо, где зиял провал окна. Поравнялась с проемом, нащупала ногами подоконник и, ловко выгнувшись, нырнула внутрь, где и замерла в нелепой позе, растопырив руки и пригнувшись, словно пойманный с поличным воришка. Собственно, почти так оно и было. Воровать она, конечно, ничего не собиралась, но стоящая напротив бабушка возможно думала по-другому.
— Здрасте! — растянув губы в кривой, нервной улыбке, поздоровалась она с хозяйкой.
Женщина, седая как пепел, несколько удивленно подвигала бровями и крепче прижала к груди удерживаемый графин. Внутри всплеснулось что-то прозрачно-рубиновое, холодное, затянувшее стекло мелкими капельками конденсата.
— А вы за светлых или придерживаетесь нейтралитета? — не зная, что еще можно сказать в такой щепетильный момент, пролепетала Вериорен.
— Я за доброту, — грозно, так что даже захотелось выпрямиться и выровнять спину (что эльфа и сделала, стоять скрюченной было очень неудобно) произнесла старушка.
— Это хорошо! — обнадеживая сама себя, заявила Вериорен, — а можно я у вас немножко посижу? А то там эльфы, идти страшно.
Брови старушки еще раз многозначительно пошевелились явно намекая, что эльфы не только там, но ответила она довольно доброжелательно:
— Посиди. Вон, на скамью присядь, — и указала на лавочку у стены когда-то бывшую простой деревянной, а теперь укрытую вышитым покрывалом. Сверху на нее были навалены такие же пестрые подушечки.
— Спасибо, — облегченно выдохнула Вериорен, присаживаясь на лавку боком. Сесть и облокотиться на стену не позволял лук, а снимать все и в случае чего пытаться унести в руках не хотелось.
Старушка окинула взглядом гостью, затем несколько неуверенно всмотрелась в графин и, опустив его на низкий столик у стены, перетянула тот ближе к лавке. От раздавшегося скрежета захотелось заткнуть уши, но Вериорен сдержалась, лишь поморщилась болезненно.
Вновь окинув взглядом получившуюся картину, старушка сходила куда-то и принесла еще два простых глиняных кубка и блюда со сладостями.
— Освежись пока. Вино вот, сама делала.
Туманить голову не хотелось, но и отказать доброй женщине Вериорен не смогла и с кивком благодарности пригубила напиток. Вино оказалось вкусным. Не таким, как эльфийские, легкие и сладкие, а слегка кисловатым, но при этом насыщенным, ярким.
