— Иди уж, отец, — ядовито процедил он последнее слово, а заметив, с какой укоризной посмотрел на него Всадник, весело рассмеялся.
— Спасибо, Повелитель, — со скрытой досадой произнёс Анвар и вышел вон.
Дорога до шатра Сауле промелькнула незаметно. Осторожно ступив под полог, Анвар медленно приблизился к лежанке. Мгновение полюбовался растрепанной, приоткрывшей рот женой, расплывшейся по подушке щекой. На сопящую копию ее, жадно впившуюся руками в ладонь матери. Опустился на землю рядом, уткнулся лбом в жесткий матрас и тихо, неслышно разрыдался.
***
В лагере царила извечная суматоха. На могильнике до сих пор жгли погребальные костры. Под потоками воды, льющейся с неба, те горели неохотно, извергая тяжелый, стелющийся над самой травой чад. Затянувший землю на долгие часы дым вызывал тошноту и головокружение. Но уехать сразу после разрешения Темного не удалось. Для Берги нашлась работа, отложившая выезд почти на неделю.
— Уже уходишь? — этот голос он ожидал услышать меньше всего. Думал, девушка еще не скоро сможет оправиться от потрясений. Светлую произошедшее сломило сильнее всего.
— Да, Тьма отпустил меня, так что, не вижу смысла задерживаться. Помочь я уже все равно ничем не смогу. — Пристроив сумки на лошади, он все же обернулся к светлой, невольно поморщившись. Вид ее и правда был ужасен. Припухшие глаза и покрасневший нос отлично показывали, чем она занималась последние несколько дней. Она пыталась улыбаться, но застывшую в глазах тоску, наверняка поселившуюся там на долгие годы, не заметить было сложно. Берга вспомнил на мгновение ее крик, когда стало понятно, что сын ее исчез вместе с приходом Тьмы. Как пришлось удерживать ее, пока Темный не погрузил женщину в сон. Как очнувшись, она спокойно говорила о Кахире, словно ничего не было, словно он попросту отлучился на мгновение. А также ее слезы, когда она все вспомнила. Пусть мальчик и претерпел некоторые изменения, стал молчаливым, безжизненным, но тьма говорил это временно. Пока он, Темный, не разберется со своими проблемами и не сможет посвятить этому ребенку достаточно времени. По его словам в мальчике осталась слишком много его сил, чтобы сделать из Кахира мага, каких в мире еще не было и навряд ли уже когда появится, так что, приходилось пока несколько сдерживать его силы и эмоции.
— Ты поговорил с ним? — осторожно оглаживая храп оседланной Бергой лошади, спросила Сауле.
— Пытался, — грустно хмыкнул тот, — но, похоже, ненависть к семье у него сильна настолько, что он меня не слышит. Берга невольно сглотнул. То, что вышло из шатра, очень слабо напоминало Несущего хаос. Бледная тень его, оболочка, жестко и без улыбки разбирающаяся с проблемами.
Берга проверил подпруги и повернулся к Сауле, неловко глядя куда угодно, лишь бы не ей в лицо.
— Ты это, прости, если чем обидел, — пробормотал он. Пока эта девчонка была женой обычного темного все было гораздо проще. С женой Несущего смерть Берга совсем не знал как себя вести. Сауле, не подверженная таким сомнениям, попросту повисла на шее у мрачного мужчины. Волей-неволей пришлось сомкнуть объятья вокруг тонкого тельца.
— Спасибо тебе, — отлипнув от Берги, улыбнулась она и попросила, — передай Рании привет. И, береги ее, пожалуйста.
Берга смущенно улыбнулся, посмотрев на девушку из-подо лба. Ее истинно светлая непосредственность сейчас не выводила из себя, а наоборот, вселяла уверенность в завтрашнем дне.
— Конечно, — искренне улыбнулся он и, не сдержавшись, потрепал ее по голове.
Запищав она отпрыгнула и, приглаживая взъерошенные и выбившиеся из прически волосы, попросила:
— Ты, пожалуйста, сам тоже будь осторожен, а я попробую еще поговорить с Ашту.
— Попробуй, — задумчиво протянул Берга, забравшись на лошадь и подбирая удила. — И спасибо.
Сауле смотрела в спину отъезжавшего мужчины и чувствовала, как нарастает в ее сердце грусть. Свята и Шиес не стало. Берга уехал. Багрд и Вериорен дождались пока придет в себя Кагар и тоже со дня на день собирались покинуть темную территорию и вернуться к Мешичам. Сам Кагар наверняка еще нескоро полностью восстановится. Несущий боль приобрел страшный шрам, расчертивший его ото лба до живота. Оставленная светлым мечом рана, плохо поддавалась лечению. Пока ее получилось остановить, она расширилась не меньше чем на ладонь от пореза и скрыть эти следы уже не удалось. Ашту прятался от мира и не попадался на глаза даже Анвару. Да и ее Всадник, пусть и получил сына, выглядел не лучшим образом. Только проблемы лишившейся большей части населения Империи помогали ему отвлечься от грызущих мыслей. Привычный мир рухнул, и что ждет впереди можно было только гадать.
Она не замечала, как бегут по щекам горькие, прощальные слезы.
— Уже уезжаешь?
