Довольный смешок отпугнул обнаглевшую, разозленную тьму.
— Встань, — велел Тьма, — с тобой я хочу говорить на равных.
Ашту послушно поднялся, расправляя плечи, и осторожно подошел к императору.
— Не скрою, я опасался, — изучив подошедшего Всадника провалом капюшона, тихо признался Темный. — Твоя игра сулила мне многое, но в то же время я полностью оказывался в твоей власти. Я не был уверен, что ты не захочешь избавить мир от нас немного другим способом. К тому же, Свет не дал мне времени. Слишком нетерпеливым он оказался. Мертвый, да и любой другой темный, попросту не успел бы сродниться со мной. Стоило бы мне переместить свою суть, он бы погиб.
— Ну и демон с ним, — непреклонно мотнул головой Ашту, — вы думаете я бы горевал о нем?
— Нет, ты не понял. Погибло бы тело, и я бы умер вместе с ним.
— Тьма, — Ашту запнулся, смущенно потупившись, — прошу прощения, Повелитель. Кхм, вы правы, я допустил слишком много ошибок, и главная из них то, что я слишком уверил в свои силы. Вместо того чтобы довериться вам, решился вести игру в одиночку. Но вы, почему вы ушли из Замка? Все ведь могло закончиться гораздо раньше.
Тьма тяжело выдохнул, повернувшись к Всаднику боком, сделал несколько шагов и вновь обернулся лицом.
— Свет. Его проникновение в замок заставило меня задуматься. Некоторое время мальчик оставался обычным ребенком, но Свет в это время увидел бы его суть. Меня. А сколько среди моих воинов таких, как Тограс, ты мог видеть. Один удар, Ашту, и все закончилось бы еще до начала.
— Вот как, — задумчиво шепнул Всадник, а после наигранно-лукаво улыбнулся, — что ж, раз мы признались в недопонимании, еще одна претензия требует разъяснения. — Он пытался сдержаться, но не смог. Улыбка закаменела, отражая внутреннее напряжение, а холод предела выбрался наружу, сверкая в сузившихся глазах. — Я понимаю, зачем вы убрали меня из Этнаи, но зачем? Зачем вы отрезали меня от информации?
Темный вновь отвернулся, заложив руки за спину. Сделал шаг другой и, резко развернувшись, бросил:
— Ты ничего не смог бы вернуться, а вот испортить, поддавшись эмоциям…
Ашту зло фыркнул.
— Да, Всадник, эмоциям, — едва прошелестел голос Тьмы. — Почему ты позволил ей остаться? Столько проблем из-за одной маленькой девочки.
На долю мгновения Всадник не удержался. Губы болезненно дернулись, глаза прикрылись, а постоянная бледность стала болезненной, мертвенной.
— Вы можете?..
— Нет, боюсь, я не умею воскрешать. Камни, что спасли Анвара — осколки Сердца, и их больше нет в этом мире.
— Что?
— Когда я создавал Сердце, вместе с согласившимися помочь мне сущностями, что пожертвовали часть себя, на алтаре оказались три маленьких незамеченных мной камешка. Они приобрели ту же способность, удерживать в себе сущность, но лишь одну и всего один раз. Освобождая сущность, камень разрушается. Я долго не мог подобрать, для чего могут пригодиться такие слабые артефакты, но сама Судьба подсказала мне.
— Три? Один спас Анвара, второй Кахира?..
— Третий Береника использовала очень давно, — с печалью сказал Темный, отвернув провал капюшона от Всадника. — Мне жаль, Ашту, действительно жаль.
— Что ж, спасибо, Повелитель, но, насчет девчонки, — Всадник кивнул, вновь натянув на лицо хитрую улыбку. Только Тьму это не обмануло. — Дело в том, что Шутур все же был прав — я человек, будь проклята моя сущность. — Всадник замолчал, прикрыв глаза, только ноздри гневно раздувались, показывая его состояние. Взяв себя в руки, он уже спокойно спросил, — Повелитель, вы добились своего, скажите, могу ли и я рассчитывать на свободу?
— Знаешь. Я должен бы уничтожить тебя, стереть в пыль за все те неудобства, что ты мне доставил, — вновь задумчиво протянул Тьма. — Ты вселил в мои создания сомнения. Ты повернул против Тьмы его же осколки. Ты подставил меня! Но ты все же добился поставленной цели. — Тьма надолго замолчал, а после тихо и ровно продолжил говорить, — Хорошо, Всадник, вот ответ на твой вопрос. Пустота и Свет ушли из мира. Я задержусь ненадолго. Нужно обучить Кахира обращаться с даром, иначе у вас возникнут серьезные проблемы. Я надеюсь, его кандидатура не вызывает у тебя отторжения? — голос Тьмы засочился ядом.
— Что вы, Великий, такой император меня вполне устроит, — хохотнул Всадник, склонившись в шутливом поклоне. — Я даже могу поклясться вам, что буду защищать его до самой смерти. Моей, разумеется.
— Славно, — качнулся капюшон. — Знаешь, Ашту. Я рад, что судьба свела нас вместе.
— Я тоже рад, Повелитель. Рад, что мне удалось послужить такому существу как вы. — По спокойной тишине, воцарившейся в зале, Ашту понял, что вопросы к нему закончились. — Я могу идти, Повелитель?
— Иди.
Всадник привычно склонился в поклоне и размашистым шагом пошел прочь. Голос Тьмы догнал его у самой двери:
— Ашту?!
— Да, Великий?
— Как ты узнал мою суть?
Улыбка на лице Всадника стала совсем уж лукавой. Обернувшись к застывшему Повелителю он хмыкнул и признался:
— Анвар обмолвился, Великий.
— Обмолвился? — в голосе Тьмы слышалось явное насмешливое недоверие.
