Центральная улица показалась ей болотами, есть лишь один шанс из сотни, что следующий твой шаг не окажется бездной. Поэтому, прижав сына, она словно в омут с головой, нырнула в боковую улочку. Тут же чуть не споткнулась о распростертое тело, даже не сообразив, чье оно и полетела вперед, не слушая ни криков, ни угроз. Один раз, как ей показалось, совсем рядом тренькнула стрела, выбив из стены облачко пыли. Сауле пригнулась, словно это могло помочь, и припустила еще быстрее. Но больше выстрелов не последовало. Свернула налево, к морю, к спасительным кораблям и чуть не наткнулась на меч грязного оборванца, лихорадочно блестевшего глазами.
— Попалась, темная тварь! — радостно осклабился он, медленно подаваясь вперед.
— Я светлая, идиот! — накатила на нее злость, перекосившее лицо настолько, что даже мужичок отшатнулся.
Но, судя по всему, мужику было плевать на ее принадлежность. Гадливо сплюнув, он потянул к ней, отчего-то свободную руку и тут же завалился вперед.
— Беги, я прикрываю, — нависая над пропастью улицы, вглядывался в нее Берга.
Благодарно улыбнувшись так вовремя появившемуся мужчине, Сауле вновь побежала, пусть уже почти не чувствовала ног. Только знание, чем грозит остановка, предавали ей сил. Только вцепившийся в плечо сын, заменял почти угасшую надежду.
— Не туда, правее бери, — на очередном разветвлении раздалось сверху, и тут же прервалось грубой руганью и звоном стали.
— Берга? Берга?! — не в силах потерять еще и этот небольшой лучик надежды, заорала Сауле.
Шум сверху стих и несколько мгновений стояла мертвая, пугающая тишина, прервавшаяся возмущенным:
— Чего стоишь, дура? Беги!
— Ага, — шмыгнула носом Сауле и побежала.
Чем ближе к порту, тем чаще заулочек прерывался широкими, светлыми улицами, которые Сауле еще немного помнила, пусть тогда и смотрела в основном на раненого Анвара, а не любовалась красотами. Уже на первой такой Берга присоединился к ней, спустившись вниз, и пошел впереди, подозрительно выглядывая из-за каждого здания. Им везло, основная масса напавших сконцентрировалась на центральной улице, по которой шла толпа беженцев. Несколько побитых жизнью мужиков, вооруженных ржавыми гарпунами, не в счет. С ними Берга справился быстро. На мол они влетели вместе с группой таких же счастливчиков, тут же попав в руки отбивших очередное нападение пиратов.
— Ты, туда, — словно хороший домоправитель распределял прибывших лысый, сморщенный крепыш, — ты, — палец его уперся в Бергу, — туда, а ты, — палец переместился к Сауле и указал на другой корабль, — туда!
— Нет, она со мной! — раньше, чем Сауле успела открыть рот, влез Берга.
— Тогда все туда, — не стал сопротивляться крепыш, ткнув во второй корабль.
— Идем, — Берга потянул Сауле за руку, понимая, что в такой толпе несложно и потеряться.
Корабль, пугающе огромный снаружи, стоило подняться на палубу показался тесной клетушкой. Разбегаться и паниковать матросы прибывшим не позволяли. Соорудили живой коридор до открытого в «полу» люка и, прогоняя людей сквозь свой строй, мрачно глядели как они исчезают во тьме.
Сауле, вспомнив свое последнее и единственное путешествие в таком корабельном ящике, испуганно впилась пальцами в руку Берги, крепче прижимая второй Кахира к себе.
Мужчина покосился на нее нахмурившись, стараясь разобрать внезапное поведение, но говорить ничего не стал.
Почти у самого люка Бергу схватили за руку и оттянули от толпы, как делали с остальными крепкими мужчинами. Сауле, не желавшая отпускать какую-никакую поддержку, потянулась следом.
Берга удивленно уставился на подтянувшего его к себе матроса. Или не матроса, одежка на мужчине была добротная: чистая рубаха, прикрытая черной кожаной безрукавкой с тиснением и полотняные штаны, так же весьма презентабельного вида. Сам мужчина, явно перешагнул середину жизни: обветренное лицо украшала сеть морщин, ясные бледно-серые глаза смотрели цепко.
— Ты темный? — хриплый голос внезапно оказался довольно раскатистым, даже шепот услышала чуть ли не половина шеренги.
— Да.
— Сражаешься хорошо?
— Как и любой.
— Хорошо. Жену и дите внизу устроишь, поднимайся, становись в линию. Будешь помогать, а то, светлые вон, опять зашевелились, — мужчина кивнул в сторону берега, где, если присмотреться, было видно как собравшаяся на широкой рыночной площади толпа, на самом деле упорядоченно передвигалась перегруппировываясь.
Уточнять о том, что это вовсе не его жена и ребенок Берга не стал, кивнул и вернулся к тем, кто спускался в трюм.
Сауле Берга завел в самую дальнюю и темную часть трюма, показавшуюся ему наиболее безопасной, и усадил у покатой стены-борта.
— Не уходи! — прошептала Сауле, цепляясь за руку темного с отчаянием.
— Спокойно. Ты же слышала, нужно помочь, — стараясь не смотреть на испуганную девушку, буркнул тот. Взгляд ее ребенка пугал. Тот глядел на Бергу чуть прищуренными черными глазами, словно изучая, и там, в их глубине, было что-то совсем недетское, пугающее. — Пусти, не заставляй делать тебе больно, — пробормотал Берга отворачиваясь.
