Я сглотнула. Кивнула, не отрывая лба от его плеча, из-за чего это выглядело так, будто я легонько боднула мужа, и неуверенно обняла за шею. Затылка тут же коснулись его сильные давящие пальцы. Приласкали со всей нежностью, на которую Вахид был способен.
– Ты заходил к Адаму? Он неплохо вроде бы обустроился, – шепнула я, боясь вновь остаться с ним в тишине.
– Да. Нормально. – Байсаров включил первый попавшийся фильм из рекомендованного. – Лишь бы не устраивал там гулянок.
– Он не такой! – возмутилась я.
– Все мы такие, когда молоды.
– А ты что – старый?
Ваха скосил на меня взгляд. Хмыкнул:
– Кино смотри. Все пропустишь.
Я послушно уставилась на экран, но, кажется, задремала на первых минутах. В кровать Вахид меня отнес на руках. Нет, я, конечно, проснулась, но сделала вид, что не совсем, а как только спина коснулась матраса, действительно провалилась в глубокий сон.
Пробудившись с рассветом, покрутилась с боку на бок. Открыла телефон, чтобы проверить новости, и непонятно для чего ввела в поисковик запрос: «Как удочерить ребенка». Стерла. Ибо мне-то это зачем? Пальцы дрожали. Я набрала свой запрос снова. Перекатилась на бок и в отчаянии вгрызлась в край подушки…
Нет. Нет. Это глупо. У нас детей трое. Я больна. И не встав толком на ноги, целиком и полностью завишу от мужа. Что я смогу ей дать? А вдруг со мной что-то случится? Инсульт – это не приговор, да. Но это риск! Наверняка я не лучший вариант! Да и Вахид ни за что на такое не согласится. Так какого же дьявола я всё равно снова открыла ту вкладку?! Просто разузнать, что да как?
Чтобы не разбудить Ваху, поплелась на кухню. Сварила кофе. Пусть подвижность ко мне еще не вернулась в полной мере, какие-то простые движения давались мне с каждым разом все лучше. Сонный Байсаров присоединился ко мне минут через пятнадцать. По утрам он походил на медведя-шатуна. Такой же злой и лохматый. Поспешив его умаслить, я тут же бросилась разливать кофе. Протянула ему, неловко клюнув в щеку. Ваха поначалу удивился. Надо ли говорить, что раньше мы этого не практиковали? А потом отставил чашку, приобнял меня за плечи и поцеловал уже по-настоящему. И вот тогда я поняла, как же мне этого не хватало во времена нашего брака… Чудовищно.
С небес на землю нас вернул щелчок входной двери. Мы отошли на шаг друг от друга, синхронно сведя брови к переносице, как на пороге возник Адам.
– Салют. Поделитесь завтраком? По-братски.
– Самостоятельная жизнь предполагает, что еду ты себе добываешь сам, – буркнул Ваха. Я округлила глаза и от души ткнула его в бок.
– Конечно, дорогой. Я как раз собиралась накрывать на стол.
– Еще чего. Тебе нельзя напрягаться, – опять возмутился Вахид.
– Тогда помоги! – топнула я ногой. И к моему огромному удивлению, Байсаров безропотно бросился выполнять мой приказ. Адам перевел изумленный взгляд с отвернувшегося к холодильнику отца ко мне. И вдруг широко улыбнулся.
– У вас, смотрю, полное взаимопонимание.
– На вот, погрей, – фыркнул Вахид, вручая сыну тяжелый контейнер с сырниками, заранее приготовленными домработницей.
Завтрак прошел чудесно. Кухню заливал свет, два моих любимых мужчины обсуждали бизнес и с аппетитом жевали, а я… Я просто любовалась ими, не в силах отделаться от мысли, что это утро могло быть лучше, если бы…
– Ваха, а по девочке больше нет новостей?
Вахид отложил вилку. И повернулся ко мне, нахмурившись.
– Всё нормально с той девочкой. Врачи говорят — здорова. Передали в органы опеки.
– Как её зовут?
– Пока никак. Документов же нет.
– Что за девочка? – удивился Адам.
– Ой, тут такое было! – я всплеснула руками и принялась рассказывать о случае в больнице. А в конце будто невзначай уточнила: – Кстати, ты не узнал, куда конкретно её определили?
– Нет. Зачем? – отмахнулся Байсаров. – Амин, пожалуйста. Я понимаю, ты растрогалась, но… Какой смысл и дальше копаться в этом?
– Я не знаю, – призналась я. – Просто не могу перестать о ней думать.
Он долго смотрел на меня. Без раздражения. Скорее с растерянностью. Потом пожал плечами.
– Если хочешь, могу навести справки.
Я кивнула, испытывая к нему благодарность.
А дальше все закрутилось. Мать девочки нашли. Уже на следующий день я знала ее имя. И то, что на нее завели уголовное дело. А еще я прочитала килотонны информации о том, что проживает брошенный младенец, и так это на меня повлияло, что я просто не смогла жить дальше, не убедившись, что у девочки все хорошо. На мою просьбу согласовать визит к найденышу Вахид отреагировал ожидаемо негативно.
– Ваха…
– Амина, – оборвал он мои попытки как-то оправдать свою просьбу, – я знаю, что ты хочешь сказать. И нет, я не изверг. Но давай начистоту – мы оба понимаем, куда это все катится…
– Да нет же. Я просто съезжу к ней… и все! Думаешь, я не понимаю, что это невозможно? Я едва встала на ноги. И между нами… всё сложно. Сейчас не время. Ты прав…
– Я в принципе не стану воспитывать чужого ребенка.
– Знаю. И ничего такого не прошу! Просто навестить ее. Правда.
Тяжело вздохнув, Байсаров отшатнулся от стола, прошелся по кухне и, повернувшись ко мне затылком, замер у окна.
– Когда ты хотела съездить?