А потом наступали вечера, в которых мужчина пребывал с девушкой чаще, чем полагалось. Лично и издалека или с помощью небольших дронов, но уже много ближе. Девушка выходила в сад, садилась на лужайку и бралась двумя руками за чашку. В какой-то момент она запускала статичные проекции и зацикленные отрезки в динамике, трёхмерные образы и части видеоряда. Кам не сразу, но всё же понял, что образы не транслировали происходящее где-то вдали с другими людьми сверху, а показывали прошлое. Одежда, здания и качество материалов отправляли в путешествие во времени, далеко-далеко назад. Они принадлежали земле под ногами, не походили на обособленные одежды и дом девушки.
Мужчина почти ничего не знал об увиденном, наслаждаясь и удивляясь всем непонятным вещам, каждому случайно отмеченному предмету и любому открытому занятию. Люди со снимков, пережившие мгновения множество лет тому назад, играли с детьми, танцевали, брали в руки музыкальные инструменты, ловили мяч в воздухе, прыгали в бурлящие воды и замирали перед багрянцем солнца. Они жили, составляя другой мир, вместе по маленьким частям, держась за руки, обнимаясь и целуясь, находясь под текстурными облаками в небе или среди застывших капель дождя.
Наблюдать со стороны за непонятной и невозможной жизнью для ребёнка общины казалось и приятно, и тяжело. Кам ощутил навалившийся на грудь груз, который не мог скинуть и о котором не мог забыть. Он завороженный смотрел на Анну, оживлённую и улыбчивую. Девушка запускала в волосы руки, прогуливалась меж проекций и с интересом вливалась в происходящее, замирая на мгновения в картинках, даже не догадываясь, что в такт её движениям замирает сердце мужчины в сотнях метров от её дома. Она обретала смысл и покой, а он терялся. И Кам каждой собственной клеточкой чувствовал, что несмотря на всю похожесть, их миры могли соприкасаться только в исключительных случаях. И ни на что хорошее от очной встречи выросший в подземелье человек не надеялся. Кам старался и пробовал поверить в сказку, но знал — её жизнь останется навсегда недостижимой. Расположенной в другой плоскости.
Свод леса почти сходился над головами путников. Магистраль, заполненная снегом и скрытая от ветра, уже почти заросла. Пролегал бы их маршрут несколько севернее, дороги бы остались непроходимыми. Местность южнее заметно деформировалась, стерев большую часть антропогенных следов, даже самых прочных. Но здесь пройти удавалось, пусть и с трудом.
О слишком удобном расположении маршрута уже не раз задумывались оба человека, но не обсуждали его между собой. По этике последнего времени они говорили вслух, не отслеживали запросы и потоки информации друг у друга, не считая критичных ситуаций. И не выпускали беспокойство наружу.
— Смотри, мы идём по открытой для обзора дороге, совсем не срываясь, — собрался с мыслями Птах. — При этом мы понимаем, что несмотря на весь арсенал новейших технологий местные что-то ловко достают из рукава. Могут ранить или убить нас. Скажем, при большом желании. Ты не думаешь, что глупо испытывать судьбу? Может отправим роботов?
— Это они испытывают, — уверенно ответила Аня, не оборачиваясь, — и судьбу, и моё терпение. Машины могут наломать дров или упустить суть. А я никому не позволю врываться в мой дом, крушить мои деревья, пытаться причинить мне вред и убегать бесконечно. Их сила — иллюзия трюков. Мне так кажется. И если кто-то из нас захочет остановить преступления — это не составит особого труда. Дело в решении.
— Насилие по отношению к слабым не делает чести, — заметил Птах. — Вряд ли жестокое решение — хорошее решение. Их внутренние дела не сильно тебя касались до нападения. Теперь же совсем непонятно, что заставило людей, оставшихся жить на планете, напасть сейчас. Сложно. Здесь очень много места, мы очень опасная цель. Мы до сих по не знаем причин, не понимаем сути и можем попасть в большую переделку. В ловушку, в лучшем случае.
Мужчина посмотрел на спутницу, улыбаясь, но так и не дождался продолжения беседы. Птах беспокоился от чрезмерной уверенности спутницы, пока на деле сомнения подтачивали изнутри обоих. Ему пришла мысль, что каждое потрясение стряхивает с девушки мягкость и человечность.
Аня знала, что не отвечала на вопросы. И хорошо понимала, что себе может признаться, но точно не собирается разрождаться переживаниями публично, вслух. К её большому облегчению, Птах словно почувствовал это, быстро переменив тему.
— Почему ты раньше не рассказала мне о Тесее? — спросил он, догоняя девушку. — Я же видел кота. Не думал, что тебе нравятся сюрпризы.
— Ты меня не спрашивал, — сказала Аня, посмотрев на укоряющее лицо спутника. — Ладно, поставь себя на моё место. Ты явно сбежал от проблем, ищешь различные эмоциональные зацепки здесь. Остро реагируешь на них. И я не привыкла сразу с кем-то делиться и пугать гостей. Так что, были причины.