Приходилось начинать с нуля. Впервые в сознательной жизни, Аня чувствовала неспособность двигаться дальше. У неё никогда не возникали проблемы с составлением плана дальнейших действий приемлемого качества. Но последним осмысленным пунктом оказался вездеход. В котором осталось слишком много места для одного человека. Его вызов, компоновка медицинского оборудования и разумные приказы также не составили особых трудов. Протоколы, выученные действия.
Но внутри всё время оставалась дыра. Ни от пришедших извне вопросов, ни от физической боли и ни от внезапного и непривычного одиночества ей не становилось хуже. Неверие и невозможность принять факт смерти близкого человека, вкупе с погребённым большинством знакомых ей хранителей, оставляли чёрную пустоту взамен части сознания. Это чувство разъедало любую возможность думать, оставляя место только механике жизни. Движения казались медленным плаванием в серой пелене. Ранее приятные и жизненно важные воспоминания стали токсичными и покрылись острыми гранями.
Аня сдалась. Она откинулась, закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Система взяла на себя восстановление сознания.
Спустя пару недель внутри ничего не изменилось. Или так казалось. По ту сторону глаз крутились сложные фигуры и шипы, острые грани которых не притупились. Прибыли люди, оставались на подходе ещё несколько спасательных групп. Очень быстро выяснилось, что спасать некого. Поэтому людей перевели на зачистку, адаптацию местных и запущенную миграцию. Теперь девушка стала частью команд и вскоре держала на руках официальный приказ. Стереть лицо планеты за счёт смены статуса решили большинством голосов, так что вывоз оставшихся людей, образцов животных, информации и объектов наследия производился оперативно, без оглядки на большие затраты, культурный слой и долгий срок окупаемости.
Принудительное переселение ждало всех живых высших существ. Функционально планета переходила из одного класса в другой. Статус природного и исторического памятника отменялся из-за высокой степени опасности и необратимой деформации. Официальные сообщения отличались подобной лаконичностью. Резервные системы подлежали сохранению при передаче остальной части суши и моря в сегмент инноваций и развлечений.
Планов развития ждать не стоило. Её работа внизу заканчивалась и сводилась к офисным наблюдениям за сбором и переносом биоматериала в общем центре, в котором жили прилетевшие. Прежний дом мог в любую минуту стать площадкой для моделирования, постановок, игровой зоной для симуляции охоты или сражений. С этим уже ничего нельзя было сделать. Аня это прекрасно понимала, но смириться и принять до конца не могла.
Поэтому девушка не прощалась ни с домом, ни с растениями, ни с собранными материалами. Их эвакуацией займутся профессионалы, а для неё эти предметы навсегда останутся такими, какими она в последний раз их увидела в лучах солнца. Прошлое приходилось считать полностью оставленным. Только один раз Аня изменила выбранному правилу забвения.
Тогда девушка нашла знакомое место и остановилась. Она знала, что Тесея придётся ждать достаточно долго. И на всё это время останутся раскиданные частицы воспоминаний, которые она сможет собирать вместе. С ним. Так и произошло, когда она забрала кота с собой. Самое важное из оставшегося она сохранила и унесла сама, чего бы не стоили такие усилия.
Работа с маленьким уютным домиком и все воспоминания прежнего уклада, как и события последних недель, прочно закрепились в памяти. Если исторического на планете и оставалось достаточно, то ценность несобранных руин теперь воспринималась ничтожной — Аня даже не думала о грусти по утраченному хобби. И прежнее ощущение потерянной жуткой тайны, возникшей в свете осколков и отголосков историй, сменило сожаление. Она похоронила в себе поиски памяти большинства обитателей планеты. Её затирали смешные движения и фразы вернувшихся на поверхность потомков.
Уничтожение знакомого и привычного оставалось только вопросом времени. Борьба с этой ненавистью, с тоской по украденному дому и укладку жизни, шла с переменным успехом. Идеи о виновности в произошедшем метались от пустоты до неприятия, дрожью пробегая по спине. Вырванные взрывом мысли умерли, ушли в ничто. Оставили пустоту. Нежелание успокаиваться.
Никого не обвинить за набор случайностей. Некому мстить. Аня почти убедила себя в этой идее, навязывая сознанию вязкую и противную оболочку. Она забивала прорехи внутри. Собирала полную картину для себя. Мысли становились паклей меж брёвен, сном короткого перелёта. Вероятность смерти всех знакомых за последние годы людей не просчитывалась в цифрах выше погрешности. Но утешать себя тем, что случившееся несчастье казалось почти невозможным, конечно, представлялось глупым вздором.