Но Аня привыкла, порой забывая о числе на календаре, вплоть до последней пары цифр. Исследования и полевые поиски так прижились внутри, настолько слились с ежедневной рутиной, что необходимость переменить порядок вещей казалась дикой и даже невозможной. Когда работа доставляет удовольствие — это увлечение. Когда каждое утро дела помогают двигаться вперёд — это любимое занятие в жизни. А если что-то нарушает привычный ритм, не спрашивает и лезет в личное время — оно расценивается как наглое посягательство.
Мало кому понравится грубое вмешательство в привычно личное. А сейчас как раз происходило что-то выходящее за рамки, способное прервать устроенную пёструю ленту дней. Тоже неизвестное, возможно новое, но точно ненужное. Её зона комфорта осталась на опушке, замерев до возвращения хозяйки в спящем режиме. Но если задание приходило, значит его выполнение считалось оптимальным решением. Так рассчитали сети. Корпорация ставила условия в рамках соглашений. Оставалось глубоко дышать и раскладывать мысли и чувства по местам в созерцании.
Слева вдали извивалось русло реки. Ненадолго мелькнула зеркальная гладь озера, обрамлённая листвой, и вновь нахлынула хвоя. Облака над головой пробегали лёгкие, спешащие прочь. До ближайших следов людей, оставленных городов и поселений местных на их границах, оставалось ещё более двух часов полёта. До цели — менее часа. Проекция вывела эти данные, но Аня не обращала внимания ни на карту, ни на окружающий лес, залитый ровным прохладным светом.
Затем в пути день перевалил за половину, а ветер всё гнал и гнал облака. Именно в них впервые за пролетевшие часы и задержался взгляд девушки. Там, от самой земли, тёмная нить иглой подымалась в небо, исчезая в высоте. Стекло подстроилось под фокус глаз, но даже с ним зрение оставалось бессильно. С такого расстояния детали прослеживались не так чётко, но терпения девушке хватало. А пока Аня сетью дорисовала недостающие мелочи.
Она ещё по форме обрамляющего острова зелёной травы поняла, что поляна создана и поддерживается искусственно. Кто и как охраняет космический лифт, Аня точно не знала. Это были технические вопросы. Но образцовый порядок наводил на определённые мысли. А размеры — на природу перевозок. Обыкновенно около грузовых платформ устанавливали несколько орудий, систему мониторинга и машины патрулирования. Всё с минимальными затратами энергии ради сохранности покрытых пылью и грязью башен. Этакая игла будущего в прошлом в самом низу охранялась от местных и оставалась способной к экстренной эвакуации или быстрому спуску.
Шанс проверить и посмотреть на встречу механических хозяев не представился. Протокол задания не включал снятие наземной охраны с объекта, даже временное. Вертолёт подлетел ближе и приготовился к приземлению на круг в районе шестого этажа, включающий площадку на выступе крыши. Это был первый выход из лифта. Сама шахта составляла большую часть внутренностей, скрытых от непогоды и глаз. Продолжение, уходившее выше и ниже, на вид включало одну функциональную часть, способную только на подъём и спуск. Никаких дополнительных функций для проведения исследований. Строения, в которых ранее копошились встречающие люди и машины, громоздились прилетевшие грузы и пассажиры, уходили вниз, глубоко под землю.
Несмотря на однозначное прибытие извне, сулящее незнакомого гостя или даже гостей, а также малоприятные вопросы и заботы, девушка ещё раз обрадовалась автоматизму систем. Она любила смотреть как на копошение жизни, так и на механику искусственных создание. Её доставили, площадку готовили, транспорт справлялся сам. Поэтому Аня улыбнулась и выдохнула, стряхнув с себя напряжение. Но слишком рано.
В последние минуты на сосредоточенном лице снова отчётливо читались неприязнь и настороженность. Лёгкость в чертах исчезла. Только потому, что сеть предупредила пилота о возможной необходимости ручной посадки, хоть и с малой долей вероятности. До выявлений неудобных потоков воздуха или случайных дефектов площадки.
Прежде всего один раз Ане приходилось приземляться в ручном режиме, вспоминая прошедшие тренировки. Тогда руки тряслись, ноги едва слушались, двигаясь судорожно, пока голова отчаянно соображала, что, к чему и зачем следовало выполнять. Знания и личная сеть, по сути, всё сделали за неё. Но в тот самый момент девушка проклинала когнитивную науку: практические навыки необходимо загружать в подсознание или тренировать в реальных условиях годами. Несколько занятий на тренажёре не дополняются солидным знанием теории, не придают уверенности, но, справедливости ради, позволяют справиться с экстренной проблемой ценой значительного стресса. Как не помогала встроенная сеть, телом больше управляла она. А раз так, то и паника оставалась личной собственностью. Медикаментоз и автоматическую регулировку организма костюмом девушка не жаловала.