Отлежавшись два дня дома после интенсивного отдыха, Руслан начал ездить на работу, потом Гришины каникулы закончились, и Женя снова окуналась в материнские будни.
В начале апреля перед второй годовщиной свадьбы родителей Егор сделал первые шаги, а в свой день рождения от неуверенных шагов сразу перешёл на бег. Отца и старшего брата его косолапые пробежки смешили, а вот Женя, вынужденная постоянно следить за ним, и Тонька, которую он выбрал объектом своей охоты, ничего забавного в этом не находили. Немного примеряло Евгению с этим то, что первым словом младшего сына было «Мама». То есть на самом деле он выкрикивал: «Ма-ма-ма», но все дружно расценили это как «мама».
В июле начался период травм.
Первой стала шишка на лбу. Егор хорошо разогнался, но промахнулся мимо дверного проёма и стукнулся головой о стену. Потом был небольшой термический ожог на пальчике, когда ребёнок повторяя за отцом хотел размещать его горячий кофе, но вместо ложки сунул в чашку свою ручонку. После случился порез уголка губ о фольгу от шоколадки, которую он нашёл в Гришкиной комнате и решил облизать. Больше всего шума вызвали сразу три короткие царапина на детской ножке, оставленные таксой.
— Надо её наказать, — настаивал Руслан. — Запретить к нему подходить или моей маме отдать на время.
— Нет, — просто ответила Женя.
— Я отец и имею право голоса! — хоть как-то высказал он недовольство, вызванное тем, что следующими словами после «мама» были: «дай» и «на», а не «папа».
— Я ему говорила её не трогать, пальцем грозила, объясняла, что будет больно, а он всё равно попытался её поднять, схватив за уши, а она, вырываясь, наступила ему лапой с выпушенными когтями на ногу. Он сам виноват.
— Он ещё маленький, нужно защищать его, а не собаку.
— Егору идёт второй год, пара учиться понимать, что можно делать, а что нельзя, — стояла на своём Женя.
В том, что в своё время они заинтересовали друг друга в сексуальном плане, не было ничего необычного. То, что они смогли ужиться на одной территории, и Руслан нашёл общий язык с Жениным сыном, а она с его мамой, тоже не было чем-то невероятным, пусть для этого им и потребовалось приложить усилия. То, что успешные отношения, задумавшиеся как партнёрские, стали основываться на взаимной привязанности и любви, было логичным, ведь если людям хорошо друг с другом, и они смотрят в одну сторону, то чувства обязательно возникнут. Беременность и рождение общего ребёнка, казалось, сблизило их ещё больше, все трудности преодолены, возникающие споры и мелкие обиды не перерастали в скандалы, а были лишь поводами спустить пар и поупражняться в ехидстве и язвительности. Острые углы вроде вопроса денег и ревности и подводные камни в виде пагубных зависимостей или неприятия родственниками и друзьями Руслан и Женя избежали. Кто бы мог подумать, что поводом для того, чтобы не разговаривать после ужина и в первый раз уснуть, не обмолвившись словом и не коснувшись друг друга каждый на своей стороне кровати, станет разногласие в вопросе наказания собаки?
Проведя весь день с активным сыном, Евгения быстро уснула, а вот Руслан ещё успел немного попыхтеть, лёжа в темноте и непривычно ощущая себя в собственной постели, свесив с края кровати руку, которую обычно устраивает на теле жены.
«Некоторым дела нет, как там жена с детьми справляется, живы и ладно, а я ей помогаю, интересуюсь, но вместо признательности меня затыкают, — мысленно сгущал краски мужчина. — Егор её мамой назвал, потому что я ему постоянно говорю, кто она, и никакой благодарности!»
Не исключено, что в своих подпитываемых раздражениям, а не здравым смыслом размышлениях на грани сна и яви он мог дойти до вывода, что Тонька Жене дороже Егора, ведь с ней она живёт намного дольше. И это разногласие могло остаться в их браке надолго, то утихая, то разгораясь, пока сын будет расти и взрослеть, но тут ребёнок в своей кроватке резко дёрнулся, зашелестел одеялом, покряхтел и решил всплакнуть.
— Сейчас, — выдохнул Руслан, но подняться не успел, услышав:
— Спи, я возьму.
— Я сам могу его успокоить, — ответил он, перевернувшись на спину и разглядев Женю только тогда, когда она включила тусклый ночник и потянулась взять на руки сына.
— Знаю, что можешь. Только ты с работы и завтра поедешь, а перед этим нужно успеть отдохнуть, — мягко и ласково ответила она.
Возможно, этот тон был выбран для сына, но Руслану была приятна её забота, раздражение ушло, и поскуливание Егора не помешало ему крепко уснуть.
Через два дня от царапин на детской ножке не осталось ни следа, как и от конфликта, который они вызвали, ведь почти разом словарный запас Егора Руслановича увеличился на слова: па-па, ба-ба и первое собственное имя — Ися, что расшифровывалось как Гриша.
