После новогоднего и летнего отдыха Евгении ещё сильнее захотелось на работу.
Пришла осень, Гришка отправился в пятый класс, пропуская футбольные тренировки, ведь нужно было поберечь травмированный палец. Не придумав ничего путного, Женя прямо спросила, что сын хочет получить на одиннадцатилетие, и сильно удивилась, когда он завёл пространственную речь, суть которой сводилась к тому, что есть репетиторы по математике и английскому языку, есть тренеры по футболу и плаванию, есть Саша, которая помогает толстым худеть, а стройных учит правильно делать упражнения, а есть учителя по фортепиано или рисованию. Некоторые к ним ходят, а некоторые нет.
— От тренировок устал? — не поняв, к чему он ведёт, спросила Евгения. — Мне казалось, тебе нравится, но если нет, то ладно. И это не в качестве подарка, а просто так, — добавила она, легко проигнорировав тонкий голос внутренней жабы, шепчущий, что это может стать подарком всем, ведь Гришка получает разрешение на то, чтобы бросить тренировки, а из семейного бюджета исчезнут расходы под пунктом: футбол.
— Не устал, — дёрнул плечом мальчик. — Может, пока бегать с мечом нельзя, я бы мог научиться рисовать. Только не в классе по рисованию, а один.
— Книжку мы тебе выберем, но один ты по ней особо ничему не научишься, — честно высказала своё мнение Женя, пытаясь не задеть художественные способности сына. То, что Гриша куда талантливей своих родителей стало ясно, когда он, увлёкшись оригами, научился складывать всё, что нашёл в справочнике, а потом и изменил кое-что в сборке под себя, а ведь создать что-то своё — считай высшая степень мастерства.
— Нет, один — это не совсем сам, а без других учеников, только с учителем. Если я запишусь в художку, то буду ходить на занятия с детьми, а я уже в пятом классе, мне с малыми нельзя.
— Точно. Крутые ребята не рисуют с малышнёй, — поджала губы Женя. — Что-нибудь придумаем.
Укладывая Егора спать, она рассказала Руслану о том, чего желает Григорий Андреевич в качестве подарка.
— Гриша хочет заняться рисованием, не мазюкать с Егором, а по науке с учителем.
— Это же не стрип-дэнс или шитьё платьев, — немного помолчав, произнёс мужчина. — Нормальный он.
— В смысле нормальный?
— Такое хобби голубизной не попахивает, — очевидно, потеряв нюх на опасные моменты, выдал Руслан.
— Идиотина, — отвернулась от сына Женя, чтобы муж мог увидеть её недовольный прищур и осознать степень своей глупости.
— Да ладно, миссис толерантность, — фыркнул он. — Хочешь меня убедить, что ты супер современная, и взгляды твои так широки, что тебе без разницы, будут сыновья бегать за девочками или за мальчиками?
— Никто ни за кем бегать не будет, — ушла от прямого ответа Евгения и сменила тему. — Стрип-дэнс — это стриптиз? Танцы у шеста? Понятия знаешь, наверное, опыт обширные имеется?
— Это мне друзья рассказывали, но я с ними больше не вожусь.
Также о желании Гриши заняться рисованием она рассказала Андрею, конечно, уже не в спальне, а на следующий день и по телефону.
— Футболист, тяготеющий к искусству. Наш сын такой талантливый!
— Ага, — протянула Женя, придержав при себе замечание о том, что его заслуга в этом сомнительна.
— У Софьи спрошу, они же с архитекторами и декораторами работают, может, ей там кого-то посоветуют.
Адоевы ещё за неделю до даты предложили свой дом для празднования, которое прошло в субботу через два дня после Гришкиного официального дня рождения. Таким образом, торт он ел три дня подряд. В четверг сладкое угощение испекла мама Руслана, в пятницу он его доедал, а к субботе большой «Наполеон» для гостей приготовила домработница Любовь.
Это был самый массовый Гришин праздник: четыре школьных друга и четыре по футбольной команде, Майоровы старшие, Андрей и Алексей с жёнами, Наталья с Михаилом Харитоновичем, чета Адоевых с Ильёй и Любой на подхвате и Руслан с Женей, Егоркой и самим именинником.
Если раньше главным угощением для ребятни были сладости и газировка, то теперь растущие организмы хотели чего-то посущественней, так что шашлык и запеченные в фольге овощи не успевали остывать, как их расхватывала носящаяся по двору ребятня.
Егор у них под ногами не мешался, потому что у него началась любовь к лестницам. У себя они всегда пользовались лифтом, поэтому ему нечасто удавалось, схватившись ручонкой за взрослого, с высунутым от усердия языком спуститься по ступенькам, так что чистенькая лестница в доме Адоевых стала для него парком аттракционов.
Поддерживала целеустремлённого Егора Руслановича Александра, в кухне засели тётя Оля, Наталья и Любовь, в гостиной задремал Михаил Харитонович, Илья вместе с Лёшей и Женей Майоровыми присматривал за Гришкой и его гостями, хотя больше было похоже, что они сами развлекались, подкидывая мальчишкам идеи для игр, и периодически участвуя в них. Да и все остальные нашли, чем заняться. Например, Евгения по примеру сожителя свекрови безуспешно пыталась подремать, но не в гостиной, а подальше от шума на небольшом диванчике в кабинете Адоева.
Там-то он её и обнаружил.
