В конце месяца Жени исполнялось сорок лет, праздновать которые она отказалась не из-за плохой приметы, а из-за нежелания трезвонить по свету, что ей пошёл пятый десяток.
Нельзя сказать, что она до ужаса боялась внешних проявлений старения, в её случае поговорка «маленькая собачка — до старости щенок» работала в плюс, да и внутренне она не ощущала себя пресытившейся и уставшей от жизни. К тому же благодаря младшему сыну, как минимум ещё лет пятнадцать Евгения Сергеевна не познает, что бывает, когда птенцы вылетают из гнезда, и можно «пожить для себя». По этой логике, можно родить ещё кого-нибудь, продлив этим своеобразную молодость, но возможность стать мамой в третий раз она не рассматривала и была категорически против. Таким образом, старость в самом печальном варианте: сильное физическое увядание и потеря смысле жизни — ей в ближайшие годы не грозит, но было что-то смущающее в том, что теперь её можно назвать сорокалетней женщиной.
— Получается, дарить тебе ничего не надо? — уточнил накануне Гриша.
— Ты мой сын, мало ли что я говорю, ты не можешь себе позволить ничего не сделать, — не упустила возможности Женя. — Лучший подарок от тебя, это то, что ты не станешь курить, а значит, не заработаешь себе рак лёгких, и не умрёшь тридцатилетним коротышкой, оставив меня сиротой.
— Ну мам, — протянул Григорий Андреевич. — Не курю я, мне это не нравится. И у тебя Егор есть, сиротой ты не останешься.
Евгения могла бы уцепиться за его «мне это не нравится» и потребовать объяснений, как он это выяснил, но решила не нагнетать.
— Ты старший, если пойдёшь по наклонной, Егор обязательно возьмёт с тебя пример. Понял?
— Понял.
На следующий день мальчик, поздравил маму с днём рождения, спросил:
— И даже торта не будет?
— Завтра будет, — ответила именинница, которую ответственная подруга заранее уведомила, что с мужем и подарком всё равно придёт её поздравлять, но так уж и быть — на день позже.
Весь день Женя была настроена меланхолично. Принимая звонки от тех, кто вспомнил о её дате, она, выслушав пожелания, благодарила, притворно вздыхала, что у неё много дел, и быстро заканчивала разговор. Пока ближе к вечеру, не ответила на звонок от бывшего мужа, который смог её удивить, после поздравления, задав неожиданный вопрос.
— А почему у бойца Адоева с большим домом и твоей подруги нет детей? Они ведь раньше вас поженились. Здоровье или чайлдфри?
У Жени было хорошо и подробно обдуманный ответ на этот вопрос, заключающееся в том: что Сашины родители, женившись по любви и родив дочь, считали самым важным после получения профессии, которая её прокормит, чтобы единственный ребёнок встретил достойную пару. Того, кто о ней позаботится, и о внуках мозг дочери не клевали, так что неполноценной от отсутствия детей, как это бывает с другими, она себя никогда не чувствовала. Адоев прелесть отцовства пропустил, путешествуя по миру и зарабатывая репутацию и деньги, так что сильных страданий по тому, что не учил с сыном алфавит и не увидел, когда тот впервые сам завязал шнурки, не испытывал, ведь в его жизни были другие покорённые вершины. Плюс к этому, у них был Илья, который предпочитал жить с ними, а не в квартире с мамой, отчимом и двумя младшими братьями, так что один большой, но всё же ребёнок рядом присутствовал, а значит, совсем бездетными они не были. И, наверное, самое главное — без всех этих установок, что дети — обязательное условие счастливой семьи, Саше и Олегу было хорошо просто друг с другом. Женя считала, что родись Олег попозже, и сойтись они с Сашей пораньше, то, поженившись в двадцать с небольшим, могли народить двух-трёх очень спортивных детишек и были бы не менее счастливы, чем сейчас, но и не более.
Если быть откровенной с самой собой, Евгения сомневалась, что была бы также лояльна и терпелива в отношениях с мужчиной, если бы не было такого останавливающего он необдуманных порывов и действий на эмоциях фактора как дети. Конечно, если эти отношения хотя бы частично основаны на чувствах, а не голом расчёте.
Но рассказывать свои размышления о том, чем особенна семья лучших друзей, бывшему супругу она не собиралась.
— От добра добра не ищут. А тебе что? Перспектива вымирания человеческого рода покоя не даёт? Так вы ж вроде занялись этой проблемой, — съехидничала Женя.
— И что это значит? — настаивал Майоров, пропустив её шпильку.
Объяснять свои слова она не стала, однако по одному его тону поняла, что тут что-то большее праздного любопытства.
