Женя и сама бы не ответила на вопрос, по чьей вине она с сыном оказалась в районе западного пляжа Сиде в полдень. Это был шестой день их турецкого отдыха, за время которого у них уже сложилось своеобразное расписание. Ранний подъём и несколько часов у моря с перекусом из шоколадки или фрукта, потом возвращение в отель, душ и поход на завтрак, который воспринимался скорей как ранний обед, после которого Майоровы возвращались в номер, чтобы вздремнуть или почитать. Но на пятый день пребывания в чужой стране Женя решила разбавить их пенсионерский отдых поездкой в аквапарк, благодаря которой их замечательный режим дня был нарушен, ведь из-за избытка впечатлений Гриша сначала долго не хотел засыпать, а потом и просыпаться. Поэтому сегодня, еле успев на завтрак, Женя решила посвятить время прогулке по городу и поиску занятных сувениров.
Знакомых детей рядом не наблюдалось, зато была пёстрая толпа, говорящая на чужих языках, поэтому ребёнок не стал строить из себя взрослого мальчика и не спорил с Жениным требованием, идти рядом и не отпускать её руку.
И вот шагая вдоль лотков магазинчиков, и пытаясь придумать, что купить для родителей бывшего супруга, присматривающих за таксой, Женя еле удержалась на ногах, когда Гриша резко дёрнул её в сторону, требуя обратить внимание на проходящую в паре метров от них пару.
Пока Евгения сначала пыталась поверить, что глаза её не обманули, и навстречу действительно идёт чета Казаковых, а потом и решала, стоит ли указывать бывшим приятелям на своё присутствие или же молча идти своей дорогой, Григорий Андреевич проявил инициативу:
— Смотри, мам, это же дядя Коля и тётя Надя. — объявил он, и уже в спину паре, успевшей пройти мимо, прилетело громогласное. — Здравствуйте!
И с того момента, как Казаковы обернулись, чтобы посмотреть, что за юный соотечественник решил поздороваться, Женин отдых превратился в семейную терапию, где она выступала в качестве психотерапевта.
За два дня до отлёта домой, пока Николай играл в настольный теннис в компании русский туристов из их отеля, Женя, устроившись на лежаке и следя за тем, как сын то пытается вырыть на берегу колодец, то сам себя закапывает в песке, слушала откровения Надежды. Женщины, которая последние три года не появлялась рядом с Женей, то ли опасаясь, что развод — штука заразная, то ли поддерживая сторону обиженного коллеги Андрея, и теперь вдруг решившей проводить время не на территории своего отеля с практически уединённым пляжем, за который они с мужем прилично приплатили, а в месте попроще и в компании разведёнки с ребёнком.
Евгения помнила, как лет шесть назад, прежде чем познакомить её с супругами Казаковыми, Андрей рассказал пару фактов из биографии: молодожёны, оба юристы и у обоих есть дочери, которые с ними не живут. Тогда Женя готовилась познакомиться с взрослой парой, чьи дети уже выросли и поэтому живут отдельно, и, увидев ровесников мужа, почувствовала неприязнь. На тот момент молодая мать никак не могла понять, почему и кому Казаковы оставили своих дочерей.
Спрашивать о таком она права не имела, но на одном совместном выезде на природу женщины пошли искать живописные кустики и разговорились. Был какой-то праздник, и Надежда успела влить в себя с десяток рюмочек, поэтому скорей всего и не помнила сказанного в отличие от Жени, с тех пор поменявшей мнение об этой паре.
— Я Полинку в марте родила, мне тогда только семнадцать исполнилось. Мы с её отцом в параллельных классах учились, у нас и было то пару раз из любопытства, а не любви, оба несовершеннолетние поэтому жениться не стали. Мама отпуск взяла, и до осени мы с ней как-то продержались. А потом у меня институт, у неё работа, вот и решили, что дочка, пока я занята, будет жить с родителями своего папаши. Сам то он учиться аж в Питер рванул, а вот его мать-домохозяйка была рада с внучкой возиться. — рассказывала Надежда. — Я ведь и не гуляла совсем, в библиотеку бегала да олимпиады писала, но времени на Полину не оставалось, только в выходные за ней и приходила. Когда она в сад пошла, с ней поинтересней стало: можно было в куклы поиграть и поразговаривать, но к тому времени я для неё была взрослой подружкой, которую зачем-то надо называть мамой, а не самым близким и важным человеком. Наверное, забери я тогда Полю к себе, она бы поистерила пару месяцев и привыкла к совместной жизни, но я видела, как на неё смотрит бабушка, и понимала, что во мне и вполовину не так много любви к этому ребёнку. Так я и стала мамой-праздником. Не ругаю, ничего не запрещаю, прихожу с подарками, и если проводим вместе больше двух недель, то после этого нам нужно столько же отдыхать друг от друга.
— А её отец помогает? — спросила тогда Женя. — У бабушки же возраст.
