В четверг у мужчины уже была схема. После завтрака он обувал кроссовки, гулял в них с Тонькой, а по возвращению переобувался в туфли, которые теперь оставлял не на полу, а на появившейся в прихожей полке для обуви.
В тот же день у него состоялся обед с Адоевым.
— Чего уставился? — прищурившись, отложил вилку Руслан, под пристальным взглядом друга.
— Я весь во внимании, готов слушать и поддерживать.
— Кого?
— Тебя. Теперь с женщиной живёшь, есть о чём рассказать и пожаловаться, — изрёк Олег.
Рассказывать банальности, перечисляя, что утром они вместе завтракают, потом он выгуливает собаку и отвозит Гришу в школу, а вечером ужинают, Женя проверяет домашку, и они устраиваются на диване перед телеком, переговариваясь о чём-нибудь несущественном, он не собирался. По ощущениям эта «бытовуха» не была ни скучной, ни напряжной, но отчего-то звучала как что-то безрадостное.
И рассказывать, что вчера они до одиннадцати вечера резались в домино, и если бы малой не начал зевать и сонно тереть глаза, сидели бы и дольше, так как мужчине очень уж хотелось отыграться, или хотя бы уменьшить разницу в очках, он тоже не захотел. И, естественно, не озвучил то, что когда они с Женей закрылись в спальне, и, гладя его лицо, она шептала, что нельзя быть хорошим во всём, и кто-то рождён побеждать в настолки, а кто-то… В общем, Руслан дважды показал, в чём он хорош.
Но всё же нашлось то, что хотелось обсудить.
— Гришины дед с бабкой по отцу, навещали его, когда нас с Женей не было. Бабушка в понедельник со школы привела и пирожков нам оставила, а дед взял на себя, точнее на него свалили, — ухмыльнулся Руслан. — Все вопросы, связанные с записью на футбол и другими организационными моментами.
— Спортсмена растить будете?
— Нет, для общего развития, ходить будет. Спортсменов с трёх-пяти лет водят, по четыре тренировки в неделю, а Гришу по четвергам чему-то учить будут и по воскресениям.
Майоров старший общался с Женей по телефону. Но Руслан всё равно чувствовал себя причастным, ведь это именно он выдвинул предложение записать Гришку в секцию. А ещё созвоны и последующие обсуждения с мальчиком происходили не за закрытой дверью, мужчине не навязывались, вынуждая слушать и проявлять участие, но и ничего не скрывали. Может, пока равноправным членом семьи он и не является и право вето вряд ли имеет, однако чужаком его не считают, и ощущения испытательного срока, во время которого к нему откровенно присматриваются и не доверяют, нет.
— У нас всё хорошо, — кратко обрисовал Руслан. — Лучше, чем я себя настраивал.
— А я думал, нужно будет тебя утешать и врать, что скоро всё изменится и наладится, — успокоенный его настроем, преступил, наконец, к обеду Адоев.
— Просто странно это, — начав говорить, решил ещё немного поделиться накопившимися мыслями и ощущениями Руслан. — Дома всегда кто-то есть. Раньше, квартира была слишком большой, а теперь в какую комнату я бы не пошёл, там либо кто-то уже есть, либо недавно был и оставил свой след, либо объявится через несколько минут. Они мелкие: что Женя, что Гриша, что Тонька — я их могу на себе носить. Так какого хрена, они умудряются отметиться везде, занимают всё пространство?
— Ты привыкнешь, — пообещал Олег. — И будешь больше ценить свой тихий шефский кабинет в конторе.
— Женин отец умер, с мамой познакомлюсь перед свадьбой и очарую. Знакомство с родителями процесс понятный и естественный, но у меня выходит заочное знакомство не с родителями невесты, а с семьёй бывшего мужа.
По этой теме сочувствия Руслан не получил.
— Наташка сама подсуетилась, а с Дариной я Сашу официально знакомил, — привёл свой пример друг. — Она волновалась, ей было не по себе, но мы справились. Илья маму самостоятельно посещает, поэтому с ней пересекаться будем только по редким и очень большим праздникам, а ты должен сразу уяснить, что бывший муж и родня с его стороны в жизни малого будут. Тебе решать, — указал он на него стандартным столовым ножом, выглядевшем игрушечным в его кулачище. — Будет происходить общение где-то там, чтобы ты не видел, не слышал и гадал, не пытается ли бывший наладить мосты, или же открыть для родни малого свои двери и держать руку на пульсе.
— Не буду я ни о чём гадать, — твёрдо ответил Руслан. И тут дело не в знании, что бывший муж живёт с другой, а Женька слишком себя любит и уважает, чтобы возвращаться к тому, кто разочаровал и предал. А в доверии и уверенности в своей женщине, ну и в себе самом. — Приятно, что ты так обо мне печёшься.
— Да пошёл ты, — хмыкнул Адоев. — Я всё это почти год назад обдумал в контексте Саши. Она тогда трусила, хоть и старалась казаться смелой и независимой.
На лице друга появилась то глуповатое выражение с затуманенным взглядом и полуулыбкой, которое Руслан не раз замечал с появлением Саши. А так как физиономия, как и вся фигура Олега, не отличалась тонкостью и аристократичностью, то одухотворённость в его исполнении напоминала слабоумие.
«Это не Сашка его под каблук загнала, а он сам к ней под юбку жить перебрался».
