– Ты чувствуешь дискомфорт из-за меня?
На одном дыхании Юми выпалила все, что так долго копилось внутри:
– Да! Даже этого не понимаете! Всякий раз, когда вижу вас, вновь вспоминаю то, что хотела бы забыть! И мне очень, очень стыдно!
«Хочешь… забыть?» – это был очередной болезненный удар по его самолюбию.
– Я ответила. Теперь мне надо идти.
Юми взяла сумку с соседнего стола, повесила на плечо и, как была в форменном халате, так вышла из столовой.
Чинук остался один. Пытаясь совладать с эмоциями, кипящими внутри, посмотрела вслед Юми и вздохнул.
Она снова ранила его гордость.
– Тонгу, давай посмотрим, кто быстрее съест все печенье?
– Да, давай.
– Тогда начинаем. Раз, два, три!
– Ура-а-а-а!
Хёнтхэ и Тонгу схватили пачки с печеньем и начали состязание.
– За вами тигр гонится? Ешьте медленнее, – устало сказала Юми, входя в паб.
Она кинула на диван сумку, свой форменный халат и села рядом с братом. Соревнование по поеданию печенья не впечатлило ее.
– Кода выфла ф равты? – спросил Хёнтхэ неразборчиво – его рот был набит печеньем.
– Сначала прожуй, а потом уже говори, – ответила Юми.
Она достала кролика из кармана и протянула его Тонгу.
– Вот нашла. Твой кролик.
У него также был полный рот печенья, и он не мог сказать ни слова – только смотрел на Юми во все глаза. Но тут же быстро прожевал печенье, улыбнулся и крепко прижал к себе кролика, будто самую большую драгоценность.
– Клолик!
Какая-то дешевая потрепанная игрушка, но Тонгу был поистине счастлив. Юми посмотрела на него и почувствовала, как раздражение отступает. Одна счастливая улыбка брата, родного человека, и вот она уже улыбается вместе с ним.
Хёнтхэ проглотил печенье и запил водой.
– Выглядишь уставшей, – сказал он. – Этот придурок Мистер Привереда явно заработался.
Юми не ответила, только махнула рукой и встала с дивана.
– Все, чего я хочу, – подняться к себе и отдохнуть. Тонгу, поиграй еще немного, но потом сразу иди спать. Уже поздно.
За столиком неподалеку сидела студентка, постоянная посетительница паба. Когда Юми вышла, она подошла к Хёнтхэ и наклонилась.
– Кто это такой маленький? Племянник?
Хёнтхэ медленно отвел взгляд от двери и покачал головой.
Эта девушка заходила в «Книги & Пиво» почти каждый день. Хёнтхэ усмехнулся: он прекрасно понимал ее мотивы.
– Он-то? – ответил он, широко улыбнувшись, и погладил Тонгу по голове. – Мой сын.
Услышав это, не только студентка, но и все посетительницы удивленно посмотрели на мальчика. Послышались возгласы:
– Что?
– Ваш сын?
– Нет!
Неожиданное внимание удивило Тонгу, который счастливо обнимался с кроликом. Он недоуменно посмотрел на Хёнтхэ, будто спрашивая его, что с гостьями не так.
Тот молча взял Тонгу на руки и посадил себе на плечи. Обвел взглядом паб и улыбнулся.
– О-о-о, пожалуйста…
Юми рылась в сумке, пытаясь найти ключи, как вдруг услышала странные звуки, доносившиеся из квартиры. «Только не это…» – подумала она, чувствуя, как внутри все холодеет. Нащупала ключи и торопливо открыла дверь. В квартире было темно.
Михи в красном пеньюаре лежала на диване с бокалом вина и смотрела какой-то фильм. Юми прочитала название: «Сейчас взорвется!»
В телевизоре двадцатилетняя Михи, одетая в похожий красный пеньюар, медленно шла по спальне в алых лучах, ослепительно улыбаясь в камеру.
Пеньюар соскользнул с ее плеч, и закадровая музыка – смесь саксофона и чьих-то стонов – стала громче.
– Зачем ты это смотришь? – в ужасе воскликнула Юми. – Выключи!
Михи обернулась. Впрочем, она пропустила слова дочери мимо ушей, ведь ей так нравилось смотреть на себя молодую. Она глотнула вина:
– Не хочу. Смотри, это лучшая работа твоей мамы.
На экране Михи томно зашептала:
– Сейчас взорвется, сейчас взорвется…
Пеньюар сполз ниже, почти полностью оголяя ее тело…
– Хватит, выключи! – отчаянно закричала Юми.
Михи ничего не оставалось, как выполнить требование. Фильм застыл за мгновение до того, как ее молодая версия предстала перед зрителями полностью обнаженной.
– Ты уже достаточно взрослая. Чего там не видела? – раздраженно сказала Михи, откладывая пульт.
– Не понимаешь, как мне жизнь этим испортила?
– Что?
Юми схватила сумку и выбежала из квартиры. Входная дверь с грохотом закрылась.
Михи как ни в чем не бывало отхлебнула вина: дочь и раньше вспыхивала без причины.
– Какая нервная… Потому что парня нет. Нашла бы уже себе кого-нибудь.
Она залпом допила вино и снова включила фильм.
Чинук вошел во двор и увидел кошку, вальяжно развалившуюся у входа. При его приближении она подняла голову. Чинук улыбнулся и погладил ее. Кошка замурчала и положила голову на траву.
– Чернушка, кроме тебя, у меня никого.
Он почувствовал, как у него защипало в носу. Опустился на крыльцо рядом с питомицей, которую продолжил гладить, привалившись к стене дома.
Чернушка была единственной женщиной, которая приносила ему не горе, а утешение.
– Кажется, мы вместе больше трех лет.
– Мяу, – отозвалась пушистая, будто понимая, что ей говорят.
