«Ни крошки не оставил, а вредничаешь! – возмутилась мысленно Юми. – Мне тебя точно не переспорить». И, поднимая с полу сумку, сказала:
– Пойду заплачу, так что можете не торопиться.
– Нет, пойдем вместе… Ох!
Чинук вскочил вслед за Юми и тут же со стоном плюхнулся обратно на колени. Она взволнованно наклонилась к нему:
– Все в порядке?
– Похоже, ноги отсидел…
– О нет, у вас судороги?
Это была не судорога, а просто легкое онемение. Юми присела рядом на корточки и дотронулась до его икр.
– Нет… Немного правее…
– Тут? Справа? Где именно? Здесь?
Ладони девушки сместились чуть правее. Сжав кулаки, начала разминать мышцы.
– Кстати, Ли Юми.
– Что?
– Не могла бы ты перестать?
Она вопросительно посмотрела на Чинука.
– Нельзя вот так просто трогать чужое тело.
«О чем это он? Будто спасаю утопающего, который вырывается!» – В ней кипело возмущение.
– Я просто хочу помочь.
Чинук многозначительно ухмыльнулся:
– В машине схватила меня за бедро, а потом притворилась, что ничего не было.
– Что вы говорите! Когда это?! Пойду рассчитаюсь, а вы тут сидите.
Юми резко встала, ее лицо пылало. Схватив сумку, выбежала из комнаты.
Всего одна шутка, и такая реакция. Он рассмеялся, глядя ей вслед.
Выходя из комнаты, заметил пожилую женщину, которая чистила редьку. Юми уже заплатила и была где-то снаружи. Чинук открыл ворота, вышел на улицу и увидел ее. Она держала в руках черный полиэтиленовый пакет, все еще немного хмурясь.
– Дайте мне вашу руку, – попросила девушка, протягивая пустую ладонь.
– Руку?
Она кивнула, и Чинук усмехнулся – вместе поужинали, и уже такой прогресс. Неплохо.
– Ладно.
Он поймал ладонь Юми в свои. Ее глаза сверкнули:
– Что вы делаете?
– Ты же просила взять тебя за руку.
– Вы не взяли, а схватили.
Юми осторожно высвободилась и положила что-то на ладонь Чинука.
– Вот, съешьте.
Это была какая-то конфетка. Директор растерянно посмотрел на нее: «Что это? Карамелька?» Снова усмехнулся:
– Каждый раз, когда вместе со счетом приносят конфеты, я думаю: «Кто их ест?» Обычно просто оставляю их на столе.
– Просто оставляете такую вкуснятину?
– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа диетолог.
Чинук открыл рот и положил в него карамельку, будто послушный ученик. Он ощутил насыщенный сладкий вкус.
Вообще его нельзя было назвать сладкоежкой, однако эта конфета, которую дала Юми, таяла во рту нежно, как самый изысканный десерт. Вроде такая мелочь, но все-таки…
– Пойдемте. Это лучший способ отбить запах.
Пока Чинук перекатывал во рту конфетку, Юми сняла обертку со своей. Увидев, как маленькая карамелька лежит на ее белой ладони, он вдруг почувствовал непонятное озорство.
– Подожди.
Остановил Юми за секунду до того, как она положила конфету в рот.
– Я знаю, как съесть ее другим способом.
Юми непонимающе моргнула: «Имеет в виду измельчить карамель до состояния пудры?»
– Как это?
– Хочешь узнать?
– Да.
Не успела договорить, как директор быстро наклонился к ее губам. Юми затаила дыхание, будто ожидая поцелуй. Однако Чинук просто выхватил у нее конфету, подкинул в воздух и, откинув голову назад, поймал ее ртом. Совсем как дрессированный щенок, которого учат делать трюки с помощью лакомств.
«Что это было? – Юми уставилась на него, не веря своим глазам. – То есть другой способ – это не «сладкий поцелуй», а «щенячий прыжок»? Снова будешь издеваться надо мной за то, что я этого не знала?»
Смущенная, Юми торопливо отвернулась, пряча красное лицо, и пошла дальше. Она прочитала слишком много любовных романов. Конечно, они ведь не пара…
– Что это у тебя? – спросил Чинук, указывая на пакет.
– А. Попросила положить пельмени с собой.
Приподняла пакет и выдавила из себя улыбку. Хорошо, что он сменил тему…
– Для кого они? – неожиданно резко спросил Чинук.
«Только не говори мне, что повезешь их
– Это маме. Она тоже любит сюда заходить.
– А, так ты живешь с мамой?
– Да, с недавнего времени, так сложились обстоятельства.
– Вот как… Теперь я спокоен, – тихо и немного грустно сказал Чинук.
– Спокоен? – Юми удивленно посмотрела на директора, но тот лишь вымученно улыбнулся.
«Что его так расстроило?»
– Я к тому, что ты заботишься о маме, привозишь ей гостинцы. Кажется, у вас замечательные отношения.
– Нет, вовсе нет. Мы вечно ссоримся. Вот, к примеру, позавчера вообще…
Она осеклась: «Стоп, зачем говорю все это? Ему не нужны подробности о моей семье!»
– А как насчет вас? – поспешно спросила Юми. «У такого человека, как Чха Чинук, наверняка прекрасная мама».
Но почему-то его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.
– Ну, как сказать… Я мало что помню о своей матери. Родители расстались, когда я был совсем маленький.
«Расстались? Развелись, наверное?» – подумала Юми и сказала:
– Мне очень жаль.
«Ох, не надо его об этом спрашивать!» – на этот раз помрачнела уже Юми.
– Моя мать сейчас живет одна в провинции Канвондо, здоровая и невредимая, – спокойно ответил Чинук. – Она любила кашу из морских ушек и часто сама ее готовила. Я плохо помню лицо матери, но это не забыл.
