Я не могу отказаться от такого удовольствия. Франциск тянет меня за руку, и я увлекаюсь в водоворот веселья. Толпа молодых слуг и пажей образует веселый хоровод. Шут по центру командует нами, заставляя всех идти то в одну сторону, то в другую. Требует, чтобы парни сажали девушек на руки, и те визжат от страха упасть. Я же ничего не боюсь рядом с моею любовью. С удовольствием позволяю себя держать за руку, обнимать, поднимать и кружить.
Меняется музыкант. Теперь играет инструмент, больше похожий на гармошку, и толпа распадается на парочки. Мы с Франциском кружимся в быстрой мазурке, требующей неутомимости и высоких поддержек. За долгие четыре года я успела полюбить местные танцы, которым меня и научил мой партнер. С ним все получается легко.
Мы танцуем, потом пьем холодное пиво, затем снова танцуем. Смеемся над шутками балагуров, катаемся на качелях и первые бежим поучаствовать в конкурсах.
Я смотрю, как мой Аполлон перетягивает канат в свою сторону, и визжу как сумасшедшая.
— Ты выиграл, выиграл, выиграл, — хлопаю в ладоши я. А про себя добавляю: «ты идеален».
Франциску вручают приз.
— Ох, небеса, что это? Самовар! Ха-ха, мой кузнец выиграл самовар.
Рыцарь подходит ко мне, и позволяет рассмотреть приз.
— Я выиграл его для тебя, — заявляет он.
А я не могу успокоиться от смеха. Как же нелепо выглядит этот герой с самоваром в руках. Ничего более странного организаторы конкурса не могли подарить Франциску. Я хохочу и закрываю лицо руками, пока не ощущаю нечто необыкновенное.
Франциск целует меня. Сразу же становится не до смеха. Вот так запросто кузнец прикасается к моим тонким губам своими пухлыми и бесконечно мягкими. Я невероятно шокирована. Как в обморок не падаю, не представляю. Однако это происходит. На глазах у сотни горожан.
«Он любит меня. Я всегда знала, верила, что рано или поздно он меня поцелует. И, наконец, случилось».
Мгновение проходит, и Франциск отпускает меня. Ничего, пускай поцелуй не был достаточно долгим, но все же он взрослый, чувственный, настоящий. Так не целуют дочь или сестру. Так можно целовать лишь любимую женщину.
Я теряюсь. На мгновение думается, что этот поцелуй так и останется единственным.
— Вот это да, поздравляю! — после многозначительного свиста, с объятиями нас поздравляют знакомые. Всем не терпится выразить свое одобрение. А я молчу от растерянности, и все жду, что последует дальше.
Дальше Франциск отводит меня в сторону, от шумной толпу.
— Я отнесу самовар к тебе, — говорит мой рыцарь, и я беспрекословно слушаюсь его.
Ведь он всегда прав. Он знает, что делать. Он найдет для пузатой громадины достойное место.
Я все еще путаюсь в своих мыслях. Вдруг мне причудился поцелуй? Может он не был таким уж взрослым? Может мне только хотелось этого? Что если Франциск сожалеет о том, что сделал?
Моим страхам приходит конец, когда Франциск с легкостью поднимает свою награду (самовар) одной рукой, а другой берет мою вспотевшую от волнения ладошку. Сразу становится ясно, что тот поцелуй не был случайностью. За руку Франциск еще ни разу не провожал меня до дома.
Всю дорогу до поместья Франциск рассказывает мне о том, как заваривала в самоваре чай его бабушка.
— Как появится свободная минута, забегу к вам на кухню, и попробуем вместе заварить. Это не та кислятина, к которой ты привыкла. Научу тебя правильно заваривать, и Эльза вмиг тебе жалование поднимет.
Я-то ни разу еще не пробовала варить чай в этой штуковине. У Эльзы в закромах не имеется такой причудливой посудины.
В моем арсенале слов только: «да» и «нет». Я не нахожу в себе сил разговаривать из-за волнения. Три года я буквально сохла по этому красавчику, и вот настал тот день, когда мои самые смелые мечты воплощаются в реальность.
У самого порога, Франциск останавливается. Он ставит свою ношу на землю и освободившейся рукой притягивает меня к себе. Запрокидывает мне голову и долго-долго смотрит мне в глаза. Я смотрю в его. Они такие блестящие в свете луны.
— Ты очень красивая, Вероника. Ты это знаешь? — необыкновенным, бархатным голосом говорит мне Франциск.
Я еле заметно качаю головой, и выдыхаю:
— Нет, — хочется, чтобы мужчина снова и снова повторял мне эти слова.
Франциск закрывает глаза, приближается ко мне и целует. Жадно и одновременно заботливо. Он раскрывает меня, пробует, смакует. Я словно улетаю в теплый мир чувств в объятиях этого гиганта. Это так приятно, так долго, так невообразимо. Никогда в жизни я не ощущала себя такой счастливой, как сейчас — в объятиях любимого мужчины.
Время словно останавливается и погружает меня в дурманящий сон. Я ощущаю его мозолистые руки, громко бьющееся сердце, горячую кожу, терпкий запах тела. Все это кажется мне самым прекрасным, самым родным, самым желанным.
Мне хочется большего, я чувствую, что и Франциску хочет этого. Набираюсь смелости и произношу:
— Пошли со мной, пошли в дом.
Только любимый машет головой.