«Как вернусь, нужно не забыть, спросить у Маши, понравились ли Эльзе макарон».
Довольно быстро нахожу кузницу. Пробегаю несчастные три ступеньки, деловито отворяю дверь. Глазами просматриваю список. Вместе с тем машинально здороваюсь. Поднимаю глаза и замираю.
Передо мной — Бог. По-другому не скажешь. Сильный высокий мужчина, лет так двадцати. Может и больше. У него оголен торс, и я не могу оторвать глаз от его мускул. Все тело измазано копотью, мужчина вспотел. И это так будоражит, просто не передать.
«Я и не думала, что мне может кто-то до такой степени нравиться. Чувствую, как потеют ладошки. Черт побери! У меня трясутся коленки. Какой же он красивый».
Мужчина замечает, как я беззастенчиво пялюсь на него. Но я не в силах опустить глаза. Такое бывает лишь раз в жизни. Он улыбается мне белоснежной голливудской улыбкой. Ощущаю, как кружится голова, осознаю, что могу упасть в обморок, так меня клинит.
— Вам чем-нибудь помочь? — вежливо спрашивает он, бросая работу.
Нужно что-то ответить, но я не могу. Стою, как вкопанная, пялюсь на мужскую грудь.
«Обычно, так должны вести себя мужчины. Или не должны? Не знаю. Знаю лишь то, что хочу дотронуться до этого тела. Хочу, чтобы он обнял меня. Хочу целоваться».
Закусываю губу.
«Как прийти в себя?»
Мужчина подходит ближе. Его одновременно забавляет и раздражает мое поведение.
— Сеньора, Вы меня слышите? Глухая что ли?
«Какие у него блестящие черные глаза. Невозможно от них оторваться. Так вот как ощущается вожделение. Это что-то совершенно новое для меня. Просто невероятно».
Кузнец машет передо мной руками:
— С головой у девки не лады, — заключает он. — Небось дверь перепутала.
Берет меня за плечи. «Его руки такие сильные и теплые». Разворачивает меня к двери, и спокойно выводит из кузницы. Я послушно следую его толчкам, вдыхая запах его пота. Вроде и невкусно пахнет, но я не могу этим надышаться.
Дверь закрывается, и я, обомлевшая, в том же темпе, в каком выпроваживал меня кузнец, иду домой. Чувствую, как горят мои щеки. Перед глазами будто звездочки летают. Это восхитительное чувство. Никогда ничего подобного я еще не испытывала.
Иду домой очень медленно, проходит минут сорок, когда я наконец подхожу к порогу. Некстати натыкаюсь на Эльзу.
— Вероника ты выполнила поручение?
Перевожу взгляд со своих колош на лицо Эльзы. Та смотрит на меня с подозрением.
— Что? — будто только что проснувшись спрашиваю я.
Эльза оглядывает меня. Цепляется глазами за поручение в руках и кошелек с деньгами.
— В чем дело? Ты не нашла кузницу? Вероника, ты странно себя ведешь.
— Нашла, — я все еще не в себе, и отвечаю отреченным голосом.
— Франциск принял заказ? Посмотри на меня, Вероника. Не испытывай моего терпения.
«Франциск — какое красивое имя! Теперь это мое любимое имя. Только, что от меня хочет эта женщина? Почему она трясет меня?».
— Вероника! Немедленно возвращайся обратно, и выполни поручение! Ты сегодня наказана, и останешься без ужина. Еще раз провернешь нечто подобное, и мне ничего не останется, как просто выпороть тебя.
Слова про порку с горем пополам выводят меня из оцепенения. Опускаю голову и спешно проговариваю:
— Простите, сеньора. Сейчас все исправлю, — срываюсь с места и бегу куда-нибудь.
— Вероника, ты куда? — удивляется моему действию Эльза.
Я и сама понимаю, что делаю глупость. Но ничего не могу с собой поделать.
— Простите, — виновато улыбаюсь, и поворачиваю в сторону рынка.
Через несколько шагов, все же возвращаюсь домой, чтобы переодеть накидку. Меня колотит от холода. Прикладываю волосы, делаю глубокий вдох. Медленным спокойным шагом выхожу из дома.
«Так, нужно взять себя в руки, и выполнить поручение. Он просто кузнец, не владелец фирмы, не ученый, не писатель и не журналист. Разумеется, мы с ним не пара. Да и с чего ему меня замечать? Я для него ребенок. Пятнадцатилетняя малявка в обносках. Такие мужчины в служанок не влюбляются. А что, если влюбляются?».
При мысли о том, что он может в меня влюбиться, я опять плыву. К щекам возвращается огонь, а разум туманится. Спотыкаюсь, забыв переставить ноги.
«Нет, следует думать о чем-нибудь противном. Например, о порке. Или о ночных горшках. Фу! Вот, так лучше. Ночные горшки, ночные горшки, ночные горшки. Кошмар какой. Кажется, я пришла».
Передо мной виднеется заветная дверь. Здание небольшое, практически без окон. Зато дверь тяжелая, сразу видно, что мужик с руками делал.
«Или меня побьют, или я заговорю с ним. Выбирать не приходится».
Тяну на себя створку двери, и захожу внутрь. Стараюсь ни на кого не смотреть. Лучше пялиться на свои калоши и думать о ночных горшках. Делаю короткий вдох. Душно, но меня все равно холодным потом прошибает.
«Вдруг его тут нет? Надо все-таки поднять глаза, и осмотреться. Так, Вероника, не робей. Все будет хорошо. Раз, два, три».
