Мистическая и пугающая «та сторона» не оправдала ожиданий Элли. Пока она жила в борделе, служанки, как это было в здешних обычаях, вечером на кухне собирались возле камелька и самозабвенно сплетничали. Никто не прогонял Элли, и та, спрятавшись в тени комнаты, внимательно слушала порой откровенные неурядицы или пошлые сказки о соседях. Но несколько раз разговор заходил и о серьезных вещах. На следующий же вечер после того, как Элли отхлестали плетью на заднем дворе, служанки шушукались о магии и всём ей сопутствующем. Хоть Элли и было плохо, но она смогла уяснить для себя несколько простых вещей: из людей магией обладают только чисторожденные и еще загадочные ренегаты (имя последних произносилось шепотом), еще остатки подобной силы сохранились у других рас, но те уже почти совсем угасли; и существует некая «та сторона», где чисторожденные и получают эту магию. Простым людям туда нельзя — духи карают каждого смельчака, а чисторожденные делиться знаниями не хотят. А еще чисторожденные редкие снобы, гордецы и эгоисты. И, в общем-то, Элли никак не могла опровергнуть этот портрет — Корвин ему соответствовал.
Пока путешествие по загробному миру, вопреки всем россказням и домыслам, напоминало обычную прогулку; Элли догадывалась, что это — обманчивая легкость, и вызвана она скорее мастерством ее спутника, нежели везением или удачей.
— Здесь нужно будет повернуть, — холодно процедил некромант, не оборачиваясь на девушку, — если боишься, то закрой глаза и дай мне руку.
Они сошли с обочины рядом с большим камнем, на котором Элли смогла разглядеть царапины, которые складывались в какой-то неизвестный ей символ. Перед ними стояла плотная, непроницаемая завеса тьмы; настолько плотная, что девушка была уверена, что приложи она к ней руку — почувствует холод камня. Корвин спустился с дороги, не сбавляя шага, и уже наполовину скрылся во тьме, когда Элли смогла заставить себя двинуться вперед. Каждый шаг заставлял ее сердце биться сильнее, почти панически; девушка была на грани того, чтобы остановиться посреди дороги и остаться одной. Но Корвин цепко схватил ее за руку и рывком притянул к себе; с легким вскриком она, крепко зажмурившись, головой вперед пролетела через плотную тень и упала на колени.
Под ногами оказался холодный каменный пол, а звук ее падения гулко разнесся по залу, потолочные своды которого таяли в сумраке. Сдерживая возглас удивления, Элли поднялась с колен и поспешила нагнать мужчину, который вновь не обращал на нее внимания.
Зал казался бесконечным. Ровные ряды колонн, стены терялись во мраке, и лишь по эху шагов путников можно было определить, что они вообще есть. Они шли долго, и Элли, измученная необходимостью постоянно придерживать длинные юбки, совсем выбилась из сил, когда Корвин остановился, словно налетев на невидимую стену.
— Am venit să ceară sfatul, — Корвин склонил голову, а голос его был мягче, чем обычно. Элли замерла позади, с опаской оглядываясь, пытаясь понять, чем этот участок зала отличается от предыдущего. Никакого ответа Элли не услышала, но некромант продолжал говорить на неизвестном ей языке.
И тут все вокруг взорвалось сиянием, настолько ослепительным, что Элли неосознанно спрятала лицо в ладонях и попятилась назад.
— Не бойся, — сухо приказал мужчина, поддерживая ее за руки. — Духи считают, что у тебя есть право слова.
Элли открыла глаза; зал более не был пуст — призрачное свечение, ослепившее ее, оказалось сотнями фигур, которые заполонили собой все помещение. Некоторые были похожи на людей, иные — на представителей неизвестных Элли рас; впереди, отделившись от основной толпы, возвышались два призрачных силуэта — никаких других деталей Элли рассмотреть не смогла.
— Вот эта девочка, — Корвин буквально подтащил ее вперед, и заставил стоять смирно.
Элли неловко поклонилась.
— Как тебя зовут? — голос походил на шелест сухой листвы, и девушка призвала все свое мужество, чтобы ответить как можно спокойнее. — Откуда ты?
— Меня зовут Элли Новак, мой родной город — Варшава, в далекой стране… Польша, — она все же запнулась, когда против ее воли перед глазами всплыли счастливые воспоминания прошлой жизни.
— Кто наложил на тебя проклятье?
— Проклятье? — Элли искренне удивилась.
— Да, то самое, что отправило тебя в этот мир против твоей воли.
— Одна старая женщина, наверное. Она говорила что-то, но я… я не знаю что, — девушка с опаской покосилась на Корвина, который невозмутимо стоял рядом, скрестив руки на груди.
— Позволь нам взглянуть, — прежде чем Элли успела ответить, сизый туман окутал ее, и перед глазами с ужасающей реалистичностью восстал день отлета в Испанию. С непрошенными слезами Элли смотрела на Джо, который не отрывался от монитора своего ноутбука, с беззвучным криком наблюдала за сценой в самолете, а потом, с отчаянием — как огромный кусок металла летит прямо на нее. Элли отшатнулась и почувствовала, как спиной упирается в мужчину, который обнимает ее за плечи, заставляя стоять на месте.
— Ей здесь не место, сын Этара и Мари, — прошелестело по залу. — Поступай так, как считаешь нужным.
