В холле их ожидали гвардейцы, быстро препроводившие всех четверых через плац для парадов к воротам Уайтхолла. Короткая поездка в портшезе – и они оказались в Бэнксайд-Инн, гостинице, куда много дней назад Джон определил на постой Сэра Пегаса.
Конь заржал и принялся бить копытами. Анна обхватила его за шею и поцеловала в морду.
– Мы не можем втроем проделать весь путь до Уиттлвуда, – сказал Джон, вынув пару пистолетов из седельной сумки и сунув их за пояс штанов.
– Посмотрим, нет ли у хозяина беспородной молодой лошадки, которую мы могли бы купить для Кейт.
Пожав плечами, он принялся вертеть на пальце отцовское кольцо, намереваясь расплатиться им, но Анна удержала его за руку и сняла с пальца обручальное кольцо Эдварда, забытое ею в суматохе последних суток.
– Думаю, нам пора прощаться, Уиндем. – обратился Джон к доктору. – Мы у вас в неоплатном долгу.
Джон протянул доктору руку для рукопожатия, введенного в практику старым Кромвелем, считавшим, что все пуритане равны перед Господом.
– С радостью пожму вам руку, Джон Гилберт, – сказал доктор, – но не хочу прощаться. Вам может пригодиться мое искусство, а мне – верные друзья. К тому же миледи еще нуждается в моей мази.
– Так давайте поедем вместе. Добро пожаловать, – от всего сердца предложил ему Джон, заметив, как просияла Анна. – У нас может появиться еще не одна разбитая голова.
– Согласен! – воскликнул доктор, с чувством пожимая руку Джону. – Я разделю вашу судьбу, а прекрасная юная Кейт может ехать в ваше разбойничье логово на одной лошади со мной.
Кейт покраснела и посмотрела на Анну. Та улыбнулась в знак согласия.
– А как же ваша баржа, доктор? – спросила Анна.
– Я пошлю с вашим грумом весточку Филиберту на его квартиру в Чипсайде. Это единственный знак внимания, который он получит от убитого горем отца.
В этот момент зазвонил колокол.
– Я думал, король запретил звонить в погребальные колокола по жертвам чумы.
Джон с мрачным видом кивнул.
– Колокол звонит по приговоренным к смертной казни на всем их пути от Ньюгейтской тюрьмы до Тайберна. Не так давно он звонил по мне.
Анна содрогнулась и сжала его руку.
– Давай поищем другой путь на Оксфордскую дорогу, Джон.
– Это кратчайший путь на восток, Анна, до Уиттлвудского леса мы доберемся за два дня. Я слишком долго отсутствовал, оставив своих людей на произвол судьбы.
Усевшись наконец на лошадей и прикрепив к седлам сумки с провиантом: вином, сыром и хлебом, они двинулись на Хай-Холборн, а оттуда через Сент-Джайлз на Оксфордскую дорогу. Вонь и пыль здесь были почти непереносимыми, и дышать становилось все труднее, по мере того как солнце близилось к зениту.
Словно и не свирепствовала чума, улицы были запружены народом – мужчинами, женщинами, детьми, нищими, жонглерами, карманными воришками, подмастерьями, нагруженными своим товаром, державшими путь на ярмарку, расположившуюся вокруг места казни. Газетчики продавали с лотков текст с исповедью и последним напутствием Джека Клинча, разбойника.
– Вам газету, сэр? – спросил газетчик, потянув Джона за штанину. – Там Джек Клинч сообщает имена сотни мужчин, которым наставил рога.
– В таком случае, добрый газетчик, Джек утаил от тебя по крайней мере сотню имен. – Джон в этом не сомневался.
Улица полого поднималась вверх, и Анна увидела пресловутое дерево с тремя ответвлениями, знаменитое дерево Тайберна с болтавшимися на нем трупами.
Рядом с виселицей царило неуместное веселье. Ручная медведица в женской одежде танцевала под звуки лютни. Анна отвернулась.
– Неужели для преступников не существует более милосердной казни, Джон?
– Вероятно, нет, – ответил Джон. – Пока простые люди не научатся жить с достоинством, им не позволят с достоинством умирать.
Чтобы успокоить Анну, Джон поцеловал ее в макушку и продолжал смотреть на место казни, пока мог видеть трупы. Завтра их место займут еще двадцать четыре смертника, и столько же послезавтра. Кража собственности ценой в пять фунтов считается в Англии Карла Стюарта тяжким преступлением, Тайберн не страдал от недостатка приговоренных, в том числе женщин, а то и детей.
Джона ждала казнь через повешение или еще более тяжкая участь за семь лет разбойничьей жизни и грабежей на больших дорогах, Анна спасла его своей любовью. Он уже дважды обязан ей жизнью, и хотя прежний Джон Гилберт посмеялся бы над такой сентиментальностью, теперешний вознамерился заставить ее гордиться им.
Его обещание королю не было пустым звуком с целью добиться прощения. В то же время звезды повелевали ему не чуждаться Уиттлвудского леса. Он знал, что каждое ограбление на Оксфордской дороге будет приписываться ему, и рано или поздно он будет вынужден защищаться от констеблей.
Когда они миновали Тайберн, людские толпы поредели, и теперь лошади свободно двигались по расстилавшейся перед ними Оксфордской дороге.
