Разбойники вышли прежде, потом Кадрус. Потом сержант под руку с Жанной. Солдаты поняли поступок сержанта. Они были почтительны к этой женщине, которая имела мужество последовать за своим мужем в его опасную жизнь…
Через два часа Кадрус был в Фонтенбло. Потом его повезли в Париж. Император был в восторге и поклялся, что на этот раз Кадрус не убежит.
Наполеон приказал скрыть известие о поимке Кадруса. Знали, что в Фонтенбло происходила схватка, но чем она кончилась, оставалось в неизвестности.
Утром Наполеон позвал к себе Камброна. Тот прочел императору рапорт своего сержанта. Наполеон с радостью и изумлением узнал, что только пятнадцать гренадеров были ранены. Он был в таком же восторге, как на другой день после победы. Он приказал Камброну молчать и отослал его, говоря:
– Сегодня вечером я приму обоих Фрионов. Приведите их ко мне.
После обеда Камброн привел в Тюильри обоих героев. Наполеон принял их в своем кабинете. На кресле лежали два мундира. Беспорядок необычайный у императора, человека аккуратного в высшей степени! Это поразило Камброна. Наполеон подошел к старику Фриону.
– Здравствуй! – сказал он. – Ты победил?
– Точно так, государь.
– Я очень рад. А вы, господин подпоручик? – обратился император к Александру.
Молодой человек побледнел.
– Что с вами? А, вы не знаете! После того как вы уехали, вы были произведены в подпоручики. Это повышение было решено уже давно. Не так ли, Камброн?
– Точно так, государь.
Император продолжал:
– На другой день после вашего отъезда мы получили ваш первый рапорт. Он был хорошо составлен и показывал большие способности. Вы, так сказать, были в походе, а в походе повышения производятся иногда без очереди. Тогда мы произвели вас в поручики.
– Государь!..
– Наконец, поручик, так как победа вознаграждается, мы производим вас в капитаны и жалуем вам десять тысяч франков.
Слезы текли по щекам Александра, который весь дрожал. Император обернулся к старику:
– Я делаю тебя начальником лесничих над казенными лесами. Жалованье двадцать тысяч в год. Звание эскадронного командира и аренда в шесть тысяч в год, которая будет переходить к старшему в твоем роде. Теперь, Камброн, вели им одеться и отведи к императрице.
Он вышел. Камброн позвал лакеев, которые помогли одеться новопожалованным офицерам.
– Какой стыд! – говорил Камброн старику Фриону. – Гвардейский капитан, а хнычет, черт побери! Это просто срам!
Он так начал ругаться, что прекратил волнение сына и отца. Констан, камердинер Наполеона, делал искусные комплименты новым офицерам.
– Как хорошо сидят на них эполеты! – говорил он. – Многие генералы не умеют так держать себя.
– Как, например, Рампон! – сказал Камброн, смеясь. – Смотрите, вот как нужно кланяться императрице. Согнитесь вдвое. А принцессам, герцогиням и тому подобным чертовкам надо кланяться вежливо, но голова не должна нагибаться ниже груди. Вперед, марш!
Император пришел к императрице с веселым лицом. Потом сел играть с принцессой Полиной и все насмехался над ней. Она дулась. Тогда он сказал ей:
– Герцогиня, отчего вы не в духе сегодня? Наверно, вы не получили известий от кавалера де Каза-Веккиа?
– Это правда, государь.
В эту минуту вошел Камброн с обоими Фрионами. Это были новые лица. Все посмотрели на них. Император встал и повел офицеров к императрице.
– Представляю вам двух храбрых офицеров, на которых обращаю ваше внимание. Они его достойны во всех отношениях, – сказал он.
Императрица была очень любезна, но она не знала, что сделали новые гости императора.
– Государь, – спросила она, – можно узнать, чем мы обязаны этим господам?
– Они сделали то, чего никто не сумел сделать до сих пор.
– Что же это такое, государь?
Император посмотрел на герцогиню де Бланжини и сказал иронически:
– Они только с тремя сотнями гренадеров захватили Кадруса.
Если бы герцогиня не сидела, она упала бы. Она побледнела, но с изумительной энергией тотчас преодолела себя.
Император продолжал:
– Из всей шайки – трехсот человек – осталось только тридцать два и сам атаман. Его заперли в Форсе. Эти господа хотели взять с собой только равное число солдат числу разбойников; они выказали мужество, за которое я очень им благодарен. Наконец, они лишились только пятидесяти человек. Герой больших дорог очень унизился, – прибавил Наполеон, смотря на герцогиню.
Глаза герцогини засверкали, но она сдержалась. Император, производя эффект, которого желал, пригласил гостей продолжить игру и сам опять стал играть с принцессой Полиной, которая начала дрожать – реакция после ее усилий сдержать себя.
– Герцогиня, вы дрожите, – сказал Наполеон. – Вы нездоровы?
– Нет, государь, – ответила она, – я встревожена.
– Чем?
– Тем, что глаза всех будут устремлены на вас. Самые ничтожные и самые значительные ваши враги будут подстерегать ваши поступки в продолжение целого месяца.
– Что вы говорите, герцогиня? Войны у нас нет, Европа спокойна.
– Спокойна, но исполнена ненависти, государь.
Наполеон не понимал.
